Содержание

Почему не услышал?!

Протоиерей Федор Бородин. Фото Анны Гальпериной

У любого современного священника огромный опыт свидетельства о распаде браков. Браков венчанных, церковных, которые люди искренне желали и собирались строить как храм, как малую Церковь Христову. Но проходит какое-то количество лет, и все рассыпается. И объяснить, помочь почти никогда невозможно. Это особенно горько, если священник видел зарождение этой семьи, совершал Таинство венчания. Священник тоже чувствует себя проигравшим и потерявшим.

Если эти люди продолжают ходить в храм, продолжают общаться со священником, исповедоваться, то почти всегда через несколько лет большинство из них понимают, что избежать краха семьи было можно, начинают видеть свои ошибки. Вот недавно распался один приходской брак. Прошло несколько лет, и один из супругов говорит мне: «Как я второго супруга под себя ломал!» Так и хочется с горечью ответить: «Так я тебе сколько говорил про то, что ты делаешь, для чего ломаешь свою половинку! Почему ты не услышал?!»

Таких историй – десятки, когда можно было спокойно избежать гибели семьи. Стоило просто смириться. Да, такое банальное, затертое слово, но его ничем не заменишь. Ведь брак – это опыт, который Бог дает человеку для того, чтобы тот вышел за рамки себя.

В браке ты встречаешься с другой вселенной и, если ты любишь человека, то начинаешь постигать ее, видеть там мир, Бога, видеть окружающих людей глазами супруга (супруги). Тебе через любовь раскрывается его (ее) опыт. И этот опыт другой. Смирение и есть выход за рамки себя, своей правды, убежденности, своих знаний «как надо».

Бог действительно дает такой опыт, который тебе нужен для спасения. Любой священник может припомнить то, с чем он тоже сталкивался много раз, когда пожилые супруги, прожившие много десятилетий в браке, может быть даже очень непростую жизнь, говорят такие слова: «Да, я роптал, унывал, пытался все сбросить, но теперь я понимаю, что Бог мне дал этого человека и он единственный, который мне действительно был нужен». Те люди, которые все-таки проходят все испытания, не разрывая брака, потом, рано или поздно, за этот брак благодарят Бога.

Когда человек проходит испытания, ему просто надо зачеркнуть себя на какое-то время, заткнуть себя и попытаться видеть всю ситуацию глазами другого человека: глазами мужа, глазами жены, и постараться понять, а что же все-таки не так именно во мне. И тогда почти всегда мы увидим, что наша, как нам кажется, трагедия в том, что мы просто пытаемся использовать этого человека и заставить его быть таким, как мы хотим, и не желаем принимать его таким, какой он есть. У нас не получается заставить сломать его под себя, переделать по-своему, и мы за это на него злимся. Вместо того, чтобы в удивлении, в радости, в молчании, может быть, постигать опыт жизни, который дан нашей половинке.

Горечь ситуации в том, что, уходя раз за разом от решения этих проблем, человек все новые и новые свои союзы будет разваливать по той же схеме.

Наступить на свое «я», увидеть другого в браке особенно важно, если есть дети. Это самые страдающие люди в таких ситуациях.

Если в семье будет хоть один человек, который умеет смиряться в этой ситуации, то брак будет спасен. Потому, что через него, смиряющегося, приходит мир.

С любовью… к стерве

Я знаю много священников, которые женаты на самых настоящих стервах. Ни больше, ни меньше. Большинство из семинаристов – люди глубоко целомудренные, которые не имеют опыта общения с женским полом. И если они чувствуют, что им кто-то нравится, а время заканчивать семинарию еще не пришло и они не могут создать семью, они блюдут и хранят себя не то что от блудных дел, а просто даже на уровне мысли. И потом, когда приходит время, человек, не имея никакого опыта распознания женского характера, делает предложение той девушке, которая ему понравилась. И нередко случается, что попадается ему жена, что называется, не сахар. Она отваживает от человека родственников, друзей.

Однажды священник, у которого его «половинка» именно такая, сказал: «Я 18 лет в браке. И 18 лет в дом солнышко ко мне не заглядывало».

Удивительно, что почти всегда это священники открытого, общительного характера, душа компании. И часто в этих семьях один ребенок или вообще нет детей. И вот люди искренне любят своих жен, несмотря на всю боль, которую они им причиняют.

А по прошествии нескольких лет оказывается, что это все удивительно глубокие священники. Потому что данный им Богом крест семейной жизни становится животворящим. Он творит в них жизнь духовную, очень глубокую и они могут этой жизнью делиться с другими и понимать чужую скорбь. Таких примеров много.

Так что, я думаю, если потерпеть, понести, принять это от Бога, то духовное возрастание обязательно будет у каждого человека.

Предательство семьи

Христос нам оставил только одну причину для развода – прелюбодеяние (см. Мф. 5:32). Потому что прелюбодеяние есть такое предательство, после которого пострадавшая сторона просто может не иметь сил его простить. Нечто важное умирает, даже если виновный просит прощение.

Сейчас же, если посмотреть определения Поместного собора 1917-1918 годов, дополненные в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви, мы увидим расширенный список причин, допускающих развод, что многих смущает.

Практически все причины, оговоренные в Социальной концепции, являются такой же изменой, как прелюбодеяние. Например, пьянство, по своей сущности, это такая же преступная «радость» за счет горя любимых людей – жены и детей.

Разумеется, если муж поднимает руку и избивает жену или уехал в другое место, то ни о каком сохранении семьи как малой Церкви, речи идти не может. И если употребляет наркотики…

Вот если такие причины есть и человек в них не кается, не отказывается от них, то пострадавшая сторона, для того чтобы просто сохранить себя, свою духовную жизнь и жизнь детей, вынуждена разводиться. Это все равно, как когда начинается гангрена на руке, ее надо ампутировать, иначе умрет весь человек. Поэтому, если часть домашней Церкви поражена настолько, что духовно может разрушить все, надо просто уходить.

Тяжелый характер не препятствует спасению

Во всех остальных случаях надо терпеть и воспринимать это как промысел Божий. Интересно, в последовании Таинства венчания священник просит Господа благословить новобрачных: «Благослови и рабы Твоя сия Твоим Промыслом ко общению Брака сочетавшияся».

Причем эти слова говорились и раньше, когда очень часто не сами молодые люди принимали решение о венчании, а за них это делали родители. Очень часто будущие муж и жена знакомились друг с другом на помолвке и никого не выбирали. Но Церковь все равно верила, что в этом промысел Божий. Так значительно тяжелее создавать семью, чем выбирать самому и проходить этап влюбленности. Но, тем не менее, если человек Богу доверяет, воспринимает силу таинства, то Бог дарует любовь. И поможет достичь той цели, ради которой Он, может быть, вот такого непростого супруга дал.

Очень интересная история была со святым праведным Алексием Мечевым. Его супруга, Анна, умерла, оставив отца Алексия с четырьмя детьми. Для него это было страшное горе. И, как мне рассказала сейчас уже покойная внучка отца Алексия, Ирина Сергеевна Мечева, много лет спустя к нему, уже известнейшему старцу, которого Господь прославил чудесами и прозорливостью, явилась во сне любимая супруга со словами: «Скоро мы с тобой встретимся, ты будешь со мной». Мы прославляем отца Алексия и уверены, что он в Царствии Божьем. Значит, там, где и его супруга. А, по словам внучки, у его жены был не самый простой характер. «Значит, тяжелый характер может не препятствовать спасению», – делала вывод Ирина Сергеевна.

Значит, отец Алексий принял характер своей жены как промысел Божий.

Может быть, и поэтому тоже он стал таким великим святым?

Муж глава, значит, кулаком по столу?

Если мы говорим о строительстве христианской семьи, тогда образ и источник власти мужа в семье строится по образу власти Христовой. Какова она, власть Христова? Он снимает с себя верхние одежды и умывает ноги Своим ученикам, как это делает раб. А еще Он говорит: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мф. 20:28)

Когда муж начинает бить кулаком по столу и кричать жене: «Ты должна меня слушаться!» – он, прежде всего, должен сам услышать эти слова Христа. Если он услышит и будет следовать им, то жена сможет его слушаться. Потому, что Церковь слушает Христа, восходящего на Крест, умирающего за всех людей, которых Он любит.

Если без любви и готовности жертвовать просто требовать, то ничего не выйдет. А вот если муж смиряется и жена понимает: если он что-то требует, то не из гордости и властолюбия, а потому, что ему дана ответственность именно так руководить, и он делает это не для себя, – тогда и слушаться значительно легче.

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Известно, что Александр Васильевич Суворов часто перед важными сражениями спрашивал простых солдат: «А как вы как думаете, как завтра следует поступить?» Если солдат говорил дельно, к его мнению прислушивались. Вся армия это знала. Он никогда не мог сказать: «Ты – дурак, а я – генералиссимус, поэтому я умен и твое мнение никого не интересует». Ему важно было поступить правильно, а не по-своему.

И точно так же муж.

Когда жена знает, что муж хочет поступить правильно, а не по-своему, тогда его и легче слушаться. Тогда жена слушается мужа. Когда она знает, что муж с ней посоветуется и, если она права, поступит по ее совету.

И тогда дети слушаются обоих. А если жена мужа не слушается, тогда дети не слушаются ни папу, ни маму. Тогда вся конструкция все равно рушится.

Прав читатель или нет? Выяснить это мы пытаемся вместе с протоиереем Федором Бородиным, настоятелем храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке (Москва).

Фото Анны Гальпериной

— Отец Федор, может, такая подробная классификация наших пороков, как в списке святителя Игнатия, — действительно перебор? Слишком уж беспросветно выглядит наша жизнь через такую призму.

— У святителя Игнатия есть одна очень важная мысль: покаяние — фундамент всей духовной жизни, без него все развалится. Сначала строят фундамент, а уже на нем — дом, дворец или храм. Получается такая вот интересная ситуация: без фундамента ни один дом стоять не будет, но жить в фундаменте нельзя, сам по себе он — несостоявшийся дом. Но если его не будет, любой дом развалится.

Поэтому рассматривать учение святителя Игнатия о покаянии отдельно от всего опыта Церкви нельзя. Так можно просто сойти с ума от отчаяния, потому что выполнить заповедь о чистоте — Христос предлагал сперва очистить внутренние скляницы своей души (Мф 23:26), то есть вычистить себя от греха изнутри, — до конца невозможно. Иными словами, попытка жить в фундаменте приводит к тому, что человек начисто лишает себя радости. А христианство — это все-таки вера, которая рождает в сердце радость.

Да, нужно знать учение Церкви о страстях и уметь с ними бороться. Да, сердце христианина постоянно болит. Но о чем? О том, что Христос меня любит — чем дольше я нахожусь в лоне Церкви, тем больше я в этом уверен, — а я этого не достоин. Именно поэтому ни один человек, идущий дорогой православия, до конца своих дней не может оставить покаяния.

— Но зачем тогда требовать, чтобы мы «были чистыми»? Похоже, это по определению невыполнимо.

— Действительно, умирая, один великий подвижник сказал окружившей его братии монастыря: «Не знаю, начал ли я покаяние». Вы не найдете ни одного святого, который сказал бы о себе: «Я достиг святости, я очистился». Наоборот, каждый из них все больше видел в себе греха.

У нас в начале 1990-х годов, когда 9 из 10 членов Церкви были неофитами, взгляд святителя Игнатия очень сильно впечатался в церковное сознание. Это было неизбежно и необходимо, потому что в период неофитства человек может очень много возмечтать о себе. Есть знаменитая монашеская шутка: когда видишь молодого монашка, возносящегося на небо, стяни его оттуда за ноги. Вот святитель Игнатий и был тогда тем человеком, который всех нас стягивал вниз. Эта строжайшая покаянная дисциплина была нужна и полезна.

Но еще раз: вся покаянная культура, которой надо научиться как одному из первых необходимых условий духовной жизни, — это еще не всё, что нужно для строительства христианского здания. В начальной школе мы заучиваем таблицу умножения и пользуемся ею потом всю жизнь, но это не значит, что мы должны и дальше каждый день повторять только ее. Надо войти в эту культуру и жить с ней дальше.

— Но если грех — часть человеческой натуры, зачем от него избавляться? Вот и наш читатель считает, что «человек без какого-либо греха — это и не человек вовсе».

— Дело не в том, что проявление человеческого естества греховно. Господь еще до грехопадения дал человеку заповеди вкушать плоды всякого древа в раю и плодиться и размножаться. А грехи или страсти, как их классифицирует святитель Игнатий, есть искажение естественных сфер человеческой деятельности, привнесенное грехопадением.

Например, есть — это не грех, грех — это объедаться, чревоугодничать. И человек, который постоянно объедается, в конце концов наказывается через телесные болезни.

Злоупотребление — вот, что скверно и что является грехом. Все естественные проявления жизни вложены в человека Богом, но они должны находиться в определенных рамках. Если же баланс между духовным и плотским смещен в сторону плотского, человеком начинает властвовать страсть. Она начинает подминать под себя всю вашу жизнь, все ее стороны, и это уже совершенно ненормально. Не есть, чтобы жить, а жить, чтобы есть.

Когда я нес послушание в Канонической комиссии, где рассматриваются вопросы повторных браков и отпевания самоубийц, туда как-то пришла пожилая женщина и попросила отпеть ее застрелившегося мужа. Церковь разрешает отпевать самоубийц, только если они были «вне ума», но она сказала, что он был вполне вменяем. Я спрашиваю: «А почему он застрелился?» Оказалось, что мужчина по возрасту потерял способность к интимной жизни и покончил с собой, потому что для него, видимо, в этом заключался смысл жизни.

Апостол Павел говорит: Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною (1 Кор 6:12). А страсть — это грех, систематически насилующий волю. Он становится сильнее человека и начинает им обладать.

В армии я видел страшные проявления человеческой страсти, которые меня поразили. Большинство моих сослуживцев курили, но, поскольку у нас была чудовищная дедовщина, купить папиросы было не на что, а жить без курева они не могли. Мне с болью в сердце приходилось наблюдать, как они ползали по солдатскому туалету, искали бычки и радовались, если там оставалась не одна затяжка, а две. Люди тянули в рот эту грязь, потому что в них жила страсть и они не могли с ней совладать. Вот от этого плена Господь и пытается нас освободить, давая заповеди.

— А правда ли, что человек остается человеком только тогда, когда в нем пребывают два начала — безгрешное и греховное?

— Это не христианский взгляд на человека. Нет отдельного греховного начала. Есть моя воля, соглашающаяся на грех. Тьма не действует отдельно. Как говорят святые отцы: тьма есть отсутствие света, а грех есть отсутствие добродетели. У греха нет своей воли. Он реализуется, когда я даю на это свое соизволение, он совершается по воле свободного человека.

— Но создается впечатление, что вся жизнь православного верующего строится исключительно на запретах: не думать о богатстве, не объедаться, не жаловаться, много не спать — и так до самых бытовых мелочей.

— Заповеди Божии есть проекция Его земной жизни на жизнь человека. Господь заповедует почитать родителей, потому что сам Иисус Христос находится в послушании Отцу: Не Моя воля, но Твоя да будет (Лк 22:42). И почитает Марию и Иосифа, хотя тот не являлся его истинным отцом.

Все заповеди — это ступени к нашему богоподобию. Бог чист, поэтому Он предлагает нам чистоту. Но христианство, в отличие от Ветхого Завета, не ставит условий, выполнив которые в течение земной жизни, человек может успокоиться.

Святые отцы говорят: человек подобен мореплавателю. Он плывет на звезды, хотя знает, что самих звезд никогда не достигнет, и приплывает в нужную точку. Заповеди — те же звезды. Это вектор, движение по которому человек будет продолжать и в Царствии Божьем.

Да, с одной стороны, человек после грехопадения прародителей в принципе не в состоянии исполнить до конца заповеди Божии в этой земной жизни, поэтому они и служат для него стимулом к покаянию до конца его дней. С другой стороны, заповеди — это закон жизни. И если человек их нарушает, он движется к смерти. Посмотрите конец книги Второзакония: Жизнь и смерть предложил я тебе, благословение и проклятие. Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое (Втор 30:19).

Заповеди похожи на закон всемирного тяготения, гласящий: не прыгай из окна — разобьешься. Запрещено ли в таком случае прыгать из окна? Если хочешь жить — запрещено.

Заботливая мать не дает ребенку совать пальцы в розетку, облизывать утюг или пить уксус. Ему очень хочется, а она не разрешает. Он обижается, кричит, плачет, ведь ему интересно, но мать понимает, что это опасно для здоровья.

Есть такая злая шутка: «Все, что я люблю, — либо грешно, либо полнит». На самом деле Бог запрещает тебе то, что тебя убивает, но поскольку мы все чудовищно искажены и переломаны, изуродованы грехом, нам часто кажется, что это как раз и является счастьем.

Так наркоман считает, что доза подарит ему рай, а пьяница — что бутылка водки сделает его счастливым. Но на самом деле исполнение греха никогда не приносит человеку радость.

— А как быть с тем, что для многих людей именно вкусно поесть, провести выходной на диване и так далее и составляет радость жизни? И они уверены: если жить по-христиански, то и жизни-то не увидишь…

— Так кажется со стороны, пока человек не начнет жить в Церкви и не попробует благодать Божию «на вкус». Пока он потакает своим страстям, своим грехам, ему кажется, что это и есть его жизнь, но она оказывается ненастоящей. Такое существование не принесет ему удовлетворения, оно не приведет его в Царствие Божие. Покой, счастье и радость может подарить только приближение к Богу, а для того, чтобы это произошло, надо очиститься от страстей, потому что они, как стена, стоят между человеком и Богом.

К примеру, есть люди, которые часто меняют спутников жизни. Им кажется, что человек, живущий в браке с кем-то одним, очень несчастен. Но на самом деле именно постижение другого человека, которое совершается в течение многих лет при сохранении ему верности, и дает настоящее семейное счастье.

— А Вы в Вашей пастырской практике ощущаете, что людям трудно, придя в Церковь, оставить все, что еще вчера составляло отраду их жизни?

— Очень часто. Но бывает, встречаешь человека, который грешил тяжелейшим образом, а потом покаялся и исправился. У меня был знакомый, который гулял напропалую много лет, но потом уверовал и встретил свою будущую жену. Так получилось, что ей негде было жить, и он привел ее в свою однокомнатную квартиру, в которой раньше происходили все его приключения. Три года до заключения брака они жили там вместе, и он ни разу ее не коснулся. В нем шла борьба, но с Божьей помощью он победил. Они расписались, повенчались, и он никогда ей не изменял. Это было настоящее перерождение, подвиг ради Христа. И таких людей немало.

Те, кто полностью «разламывают» свою греховность, в конечном счете и обретают радость. Они не становятся несчастными, потому что от чего-то отказались. Наоборот.

— И все-таки многие смотрят на это «список страстей», и у них создается ощущение, что верующие воспринимают мир как угрозу.

— Если вы построили фундамент, на котором получилось здание, где не хочется жить, то все строительство было бессмысленно. Не может христианство приносить человеку только боль, уныние, огорчение — тогда это ненастоящее христианство, фальшивка, начетничество.

У меня был такой замечательный случай. Ко мне подошла одна очень умная женщина с просьбой ее окрестить. Но сначала пригласила меня в гости — поговорить. А когда я к ней приехал, она положила на стол с одной стороны Евангелие, а с другой — гору книг типа «Сто грехов», и спрашивает: «Отец Федор, что в православии важнее? Я вижу, что Евангелие — это радостная книга, а вот в этих книгах такого чувства нет». Я отвечаю: «Конечно, Евангелие важнее». С нее сошло напряжение, она улыбнулась и говорит: «Тогда я хочу креститься».

Христианство — это радость. Мы никогда не должны об этом забывать. Да, покаянная культура — это неотъемлемая часть духовной жизни, но она и должна оставаться частью. А основное в ней — это радость о Христе воскресшем.

— Вы говорите, что покаянная культура — это то, что надо впитать и пойти дальше, к радости веры во Христа. Но не получается ли, что мы противопоставляем покаяние и радость? Правильно ли их противопоставлять?

— Две эти составляющие духовной жизни являются некой антиномией. Поскольку мы относимся к покаянию как к горю, беде, низу человеческого бытия, то невольно противопоставляем радость покаянию, хотя на самом деле это не так. Покаяние очищает душу, делает ее здоровой. Исаак Сирин говорит: «Покаяние — это трепет души пред вратами Рая». Это не условие, по которому тебя пустят в Царство Небесное. Покаявшись, ты уже там, уже на пороге Рая, это и есть встреча с Царствием Небесным. Именно она делает тебя настоящим, приближает к Богу, поэтому покаяние неизбежно рождает радость.

Макарий Великий говорил: «На всем протяжении пути христианина должна сопровождать надежда и радость». Получается, мы противопоставляем покаяние и радость от незнания и неопытности.

Настоящая здоровая радость без покаяния невозможна. При этом если покаяние не рождает радости, то становится не истинным. Тогда это — самоедство, взгляд на свои грехи через призму гордыни. Но и если человек изображает радость, не покаявшись, — это фальшивка, так как он не выстрадал, не «родил» ее. Мы не понимаем, как так, но без этих двух, казалось бы, противоположных вещей нет истинного христианства. В благодарственной молитве после причастия можно услышать такие слова: «Да будет мне благодарение сие в радость, здравие и веселие». Получается, для чего мы проходим через покаяние и затем причащение? Чтобы радоваться, быть здоровыми и веселиться.

— Покаяние обычно представляется чем-то суровым, мрачным. Как-то сложно с ним радость связать…

— Когда человек начинает свой духовный путь, суровость и мрачность могут присутствовать, но потом он уже бежит к покаянию как к месту встречи со Христом и радуется. Как говорили святые отцы: «Каждый христианин должен иметь навык чувствовать, когда Бог тебя простил». Этот навык — признак взрослого христианина. Мы согрешили, у нас тяжело на сердце, а потом, после покаяния, приходит облегчение. Это можно сравнить с тем, что испытываешь после примирения с близким человеком: внутри тает лед, сердце не болит и больше нет препятствий для любви. Покаяние должно быть сродни такому ощущению, ведь грех преодолен, ссоры больше нет, следовательно, никакой преграды тоже больше нет, а есть только радость.

— Что это за радость, откуда она может взяться в таком болезненном искоренении в себе греха?

— Проблема в том, что сейчас, в земной жизни, мы трагически искажены, мы «ниже естественного состояния», как говорит Исаак Сирин. В Библии читаем: когда Адам пал, он решил спрятаться от Бога в деревьях (Быт 3:8). У него в результате грехопадения появилось совсем неправильное представление о Боге, теперь он не знает, каков Он, потому что считает, что от него можно укрыться в кустах. И мы все неправильные, но когда через покаяние выпрямляемся, душа наша приближается к здоровью, тому внутреннему строю, который должен быть, то такое приближение к Богу и рождает радость.

Весной я был в паломнической поездке в Грузии и посетил знаменитый монастырь Давида Гареджийского. Над самим монастырем есть верхняя точка, где в XVII веке шахом Аббасом было убито 6 000 монахов. Тогда шах пошел на единственную уступку: перед смертью он разрешил им отслужить пасхальную службу. Я представил: монахи начинают богослужение и знают, что потом их убьют. Впереди планировалась долгая жизнь, и вдруг они осознают, что она заканчивается через полтора-два часа. Что они испытывают помимо страха? Конечно, радость, потому что вскоре — встреча со Христом. Представляете, с каким внутренним чувством они отслужили эту пасхальную службу? Вот она — радость от того, что ты встречаешься с Тем, Кто самый любимый, самый важный, самый дорогой. Именно поэтому святые обычно очень радостные люди. Серафим Саровский даже придумал специальное приветствие для всех приходящих: «Радость моя, Христос Воскресе!»

Через покаяние человек приближается к Богу, встречается с Ним, следовательно, эту радость обретает. По-настоящему у человека есть только одна главная неприятность — это грех. И когда он долго, регулярно трудится, готовит себя к исповеди, у него с сердца сваливается груз, так как он чувствует, что Бог его простил.

Беседовала Анастасия Спирина

БОРОДИН Федор, протоиерей

Источник: http://parishioners.ucoz.ru/news/borodin_fedor_protoierej/2018-10-17-3212

Протоиерей Федор Бородин: «Почему мне больно от того, что делает Константинополь»

Протоиерей Федор Бородин, настоятель храма святых бессребреников Косьмы и Дамиана на Маросейке, г. Москва.

Фото Анны Гальпериной

Когда служится Литургия, то во время пения Символа Веры все священнослужители говорят друг другу: «Христос посреди нас», и отвечающие произносят слова: «И есть и будет». В древней Церкви вообще все верующие обменивались этими словами. Это свидетельство единой веры и того, что между нами нет ничего разделяющего.

Перестала ли Церковь Константинополя после действий патриарха Варфоломея быть Церковью? Нет, не перестала. Перестали ли таинства, в которых участвуют верующие этой Церкви быть благодатными? Нет, не перестали. Но прекращение евхаристического общения свидетельствует о том, что после действий патриарха Варфоломея сказать ему честно, что Христос посреди нас, и сохранить при этом верность правде Божией мы не можем — потому что его действия разрушают эту правду.

Приведу такой пример. Одно время в нашем храме служил священнослужитель, который был мной как настоятелем очень недоволен — и в определенный момент взял себе манеру ссориться со мной практически перед каждой литургией. Как человек быстрого ума, он это очень качественно делал, его хамство было настолько очевидно и настолько неприятно, что я тратил очень много сил на то, чтобы с собой совладать. При этом я понимал, что не могу начать литургию, пока не примирюсь с этим человеком внутренне, потому что не смогу сказать: «Христос посреди нас». У меня было два выхода: или применить свою настоятельскую власть, или смириться и терпеть. Я выбирал второе, потому что человек мне был очень дорог. Но когда я рассказал об этой ситуации благочинному, он меня отругал и сказал, что я не имел права терпеть такое поведение, потому что в этом была не правда Божия, а потакание чужому греху.

Сейчас происходит ситуация из этого разряда, только гораздо большего масштаба. Прекрасно зная, что Русская Православная Церковь вынуждена будет признать невозможным евхаристическое общение (это было понятно из опыта эстонского инцидента в 1996 году), патриарх Варфоломей полностью пренебрег всеми нами. Восстановление общения с раскольниками для него оказалось важнее, чем связь со всей Русской Православной Церковью.

Лично для меня как для христианина это колоссальная боль, колоссальное разочарование. Мы всегда знали, что там, на Востоке, есть мудрые люди, которые не поступают по стихиям мира сего, а действуют по правде Божией и по любви. А теперь мы понимаем, что это не так — потому что Константинополь поступает по вполне земным страстям, прежде всего по властолюбию. Вольно трактуя свои полномочия как «первого среди равных», патриарх Варфоломей решает отобрать у Русской Церкви ее церковную родину… Все это не то, что не по-христиански, это вообще не по-человечески.

Думаю, позиция константинопольского патриарха могла бы быть христианской, если бы он, к примеру, приехал к Михаилу Денисенко и сказал ему: я употреблю все влияние на патриарха Кирилла, если вы обратитесь к Русской Православной Церкви с покаянием. Потому что Денисенко запрещен в нашей Церкви за нарушение монашеских обетов и за ложь на Соборе. Есть запись с Собора, где он обещает вернуться в Киев, снять с себя полномочия и содействовать избранию нового главы киевской митрополии. Это обещание он нарушил, так же как и монашеский обет. Причем нарушение монашеских обетов было настолько демонстративно… Я был студентом семинарии и помню, как владыка Филарет приезжал в Троице-Сергиеву Лавру. Он любил служить в академическом храме, но вот только семинаристы и студенты Академии пытались не пойти на эту службу — потому что он жил с женщиной, и все об этом знали. И поэтому мне кажется, что действия Константинополя — это чудовищное нарушение всех христианских принципов. Ведь если бы он по-настоящему заботился о Михаиле Денисенко, он должен был бы уговорить его покаяться.

А что касается Киевской митрополии — как я уже сказал, это не просто одна из митрополий Русской Православной Церкви, это наша духовная родина. И так вот взять и вырвать ее из полноты нашей Церкви можно только в состоянии ненависти, но не любви.

Я однажды разговаривал с женщиной, которая очень резко общалась со своим отцом. Я пытался ей сказать, что так нельзя поступать с папой, что это нарушение заповеди. А она мне сказала: «Знаете, батюшка, а он никогда не был для меня настоящим отцом. Он бросил меня в три года, даже не платил алименты моей матери. И появился только тогда, когда я стала совершеннолетней. Поэтому так, как вы относитесь к своему отцу, я не могу к нему относиться».

Для меня и не только для меня Вселенский патриарх всегда был образом отца для остальных православных церквей. Но поступок отца, который предает своего ребенка по властолюбию, по корысти, чрезвычайно болезненно отражается на ребенке. И вернуть былые отношения после такого поступка, который совершил Константинополь, уже невозможно. Подчеркну, — потому что константинопольский патриарх действует исключительно по человеческим страстям. Никакой любви за его поступками нет, и действует он так только потому, что его властолюбие совпало с ненавистью к России определенных политических групп.

Если бы, например, семья моего брата поколение за поколением жила бы в одной квартире, а я бы нашел юридическую лазейку, как выкинуть их оттуда на улицу и переоформить квартиру на себя, то братские отношения я бы навсегда потерял. Видимо, наше братское, а во многом и сыновнее отношение константинопольскому патриарху совершенно не нужно.

Все, что сейчас происходит, — не повод для сарказма, для шуток, для мемов в социальных сетях. То, что происходит — чрезвычайно больно, потому что действия патриарха Варфоломея привели наши Церкви к разделению.

Источник: https://foma.ru/protoierey-fedor-borodin-pochemu-mne-bolno-ot-togo-chto-delaet-konstantinopol.html

Мне повезло с крестной

— Как получилось, что Вы, человек, росший в советское время, пришли к вере?

Протоиерей Феодор Бородин

— Я вырос в далекой от Церкви семье. Мой отец принял святое крещение, когда я уже служил в армии, мама была крещена в детстве, но, до времени никак не соприкасалась с духовной жизнью. Мне повезло с крестной. На сайте «Православие и мир» была статья «Бездетная мама». Героиня этой статьи, Вера Горбачева — моя крестная.

Мой отец был мастером спорта по самбо, он очень любил физический труд и изнывал на своей чиновничьей работе в Метрострое. Отец всегда был готов помочь кому-то при переезде. Делал он это безвозмездно и с огромной радостью, чтобы после посидеть и душевно поговорить. И вот однажды он помогал какой-то очередной интеллигентной семье, которая переезжала на второй этаж нашего дома, мы жили в Большом Гнездниковском переулке. Отец увидел, что в семье есть иконы, и попросил Веру Алексеевну стать крестной своих детей. Мне было 9 лет, сестре — 10.

Вера Алексеевна оказалась въедливой и упрямой крестной. Она принесла нам молитвослов (где только его достала в то время!) и показала молитвы, которые нужно читать утром и вечером. Пришла через месяц: «Федя, читаешь?» я сказал: «Да». Она посмотрела на книгу взглядом учительницы и сказала: «Врешь! Странички-то как новенькие, не загнутые». Пришлось читать.

Она водила нас в храм, к своему духовнику, известному московскому священнику о. Геннадию Нефедову. Два раза в год мы причащались. Это была совсем другая жизнь, никак не связанная с будничной. Очень долго две эти жизни шли параллельно, никак не пересекаясь. Я вступал в пионеры, был комсомольцем. Мы не относились к этому как к чему-то серьезному, для нас это была формальность. Поскольку я не был воспитан в вере с детства, противоречие, существующее и понятное для меня сейчас, тогда противоречием не выглядело. Мне казалось естественным прятать веру внутри себя, как крестик под рубашкой. Крестик я стал носить лет с двенадцати.

Несоветская семья

Но надо сказать, что сама обстановка в моей семье располагала к обретению веры, отец и мать — люди глубоко культурные, начитанные. В детстве нам много читали, приучили к чтению. Чтобы ребенок полюбил книги нужно, чтобы родители читали ему вслух. Я помню, как мать нам, совсем маленьким, читала «Детские годы Багрова-внука», «Одиссею» в переводе Гнедича, это было прекрасно. В детстве очень любил Чехова, Толстого. Читал жизнеописания художников Возрождения, какие мог достать. Любил альбомы по искусству, книги о Древней Греции и Египте.

Я помню, что отец читал Библию, просто как литературное произведение. Он прекрасно знал русскую литературу, писал стихи, пьесы, одну из них даже поставили в театре на Таганке. Дома у нас часто, почти ежедневно бывали художники, музыканты, поэты. Помню, к нам приходила Жанна Бичевская, скульптор Пологов, художник Кочейшвили со своей женой Лией Ахеджаковой некоторое время у нас жил молодой Лимонов, который тогда только что приехал из Харькова.

— Для советского времени многодетные были редкостью, как вы ощущали себя тогда и как оцениваете свое детство сейчас?

— Я благодарен родителям за то, что нас было трое. Став взрослым, я узнал, что маме пришлось выдержать яростную атаку не только всех родственников, но и врачей, чтобы родить меня. Мы с сестрой — погодки, брат младше меня на девять лет, чтобы отстоять его рождение маме пришлось пережить настоящую войну. Тогда даже семья с двумя детьми была редкостью, что уж говорить о троих. Жили мы, мягко говоря, небогато, но мое детство было счастливым.

Родители нами занимались. Отпуска и каникулы родители проводили с нами. Отец ходил с нами в походы. Помню, как он катал нас на санках по Тверскому бульвару. А еще он рассказывал нам сказки, сам он называл их небылицами, многосерийные, многоходовые и если кто-нибудь проходил мимо, то обязательно останавливался послушать. Для своего времени наша семья была очень нестандартной. Отец умер в 1990 году, мне его очень не хватает. К сожалению, когда мне было 12 лет, родители расстались и это для меня — рана, которая болит до сих пор. И каждый раз, когда разводится кто-то из моих знакомых, я смотрю на эту беду глазами ребенка и мне снова больно.

От иконы — к вере

Мои родители любили искусство и хорошо в нем разбирались. С их помощью я открыл для себя русскую икону. И во многом осознание себя как человека верующего, переход в эту часть жизни у меня произошел именно через познание красоты и величия иконы.

Я учился в художественной школе, хотел быть художником. Но когда я понял, насколько совершенно искусство русской иконы, мне захотелось узнать побольше о вере, которая это искусство рождает. Из своего опыта утверждаю — воспитание в ребенке художественного вкуса приближает его к вере.

После школы я поступал в художественное училище, потом в институт, но не поступил, и работал художником в метродепо, рисовал плакаты, стенгазеты, цифры. Все эти надписи в метро «Остановка восьмого вагона» знакомы мне до боли. А потом пошел в армию. Отец считал, что обязательно надо служить. Я говорил ему тогда: «Пап, а если в Афганистан?» «Грибоедов там служил, и тебе не зазорно» — был его ответ.

В Афган я не попал чудом. До армии я проходил парашютную подготовку в ДОСААФе. Вся наша группа призывалась одновременно. Приехали на место сбора. Сели в автобус. Подошел офицер, посчитал. Нас — 36, а нужно — 35. «Бородин — выходи». Моя фамилия была в списке первой, на «а» никого не было. Потом по переписке я узнал, что все попали в учебку в Фергане, а потом — в Афганистан. Меня Господь сберег. Ведь даже если бы даже вернулся, но кого-то убил, не смог бы священником стать по канонам.

Товарищ капитан, верните Евангелие!

— Что дала вам служба в армии? Нужна ли армейская служба сейчас, полезна ли она?

— Я считаю, что надо служить, если ребенок здоров. В армии происходит резкое взросление. Юноше приходится учиться брать на себя ответственность, принимать решения. Самим же родителям с таким сыном будет спокойнее и надежнее входить в старость. Если что-то не так со здоровьем, то только тогда надо спасать от армии. Дедовщина? Когда я служил, дедовщина была — жуткая. Конечно, отдавать ребенка в армию страшно и тогда, и теперь. Молиться надо. Мой старший сейчас служит. Молимся всей семьей.

И в армии, и в последних классах школы мне, как верующему человеку, приходилось держать глухую оборону. В 9–10 классе я уже четко понимал, что я — другой и живу по другим законам, есть вещи, которых я делать не буду. Служил в ВДВ, сержант. Я был единственным верующим в роте, мне приходилось обороняться. «Вычислили» меня в столовой, поняли, что я постом не ем масла, отдаю его кому-то.

Потом у меня нашли Евангелие. Был 1987 год. Тогда моя мама работала в крестильне Елоховского собора, и священники, которым самим было нельзя, просили ее проводить хотя бы краткую катехизацию, хоть 40 минут поговорить о вере. Но что за исповедь без Евангелия? И мама по ночам переписала Книгу несколько раз. Давала читать на время с возвратом. Эти рукописные, как в древности, тексты прочло множество людей. А потом по благословению о. Кирилла Павлова мама стала изготовителем и распространителем духовной литературы.

Переплетенные ксерокопии в простой обложке — святитель Игнатий Брянчанинов, письма Амвросия Оптинского и другие книги. Люди, попадавшие в наш дом через знакомых, втайне и с опаской брали их в руки, затаив дыхание, и уносили, как великое сокровище. Улица Черняховского, дом 15 — для многих нынешних архиереев, архимандритов и протоиереев их богословские библиотеки начались там. Такое рукописное Евангелие мама передала мне в армию.

Ротный находил у меня Евангелие, отнимал, запирал у себя в сейфе, чтобы вернуть книгу, я вскрывал его сейф. «Праведное» воровство! Ротный валил меня на пол, вставал коленом мне на грудь: «Это ты забрал книжечку?» я отвечал: «Она моя, товарищ капитан!» Когда к концу срока появилась какая-то свобода, я уходил в лесок, помолиться.

Кстати, когда я поступал в семинарию, узнал, что у тех, кто не служил в армии, не брали документы. Когда в воздухе стало носиться, что скоро Церкви будут возвращать храмы, набор в семинарию увеличился. На нашей параллели было четыре класса, и был всего один абитуриент, не отслуживший в армии. Во-первых, становиться священником в 22 года — это не только большая ответственность, но и риск. Во-вторых, как ты можешь послужить небесному Отечеству, если не послужил земному?

Раньше считалось, что если ты не служил в армии — значит у тебя что-то не в порядке с совестью или с головой. Потом, служба в армии, это, конечно вопрос дисциплины и взросления. Я считаю, что армия обязательно нужна.

Отцовские хитрости

— Что для вас главное в семейной жизни? В чем состоит роль отца? В чем вам помог пример ваших родителей?

— У нас шестеро сыновей и дочка. Старший, двадцатилетний, недавно ушел служить в армию, а младшему — год. Нашему браку скоро 22 года. Пример моих родителей мне помогает, я повторюсь, нами занимались. Это было в те годы редкостью. Тогда взрослые жили своей жизнью, мои друзья каникулы проводили в пионерских лагерях, а воскресные дни — у бабушек, их родители существовали по принципу «телевизор-тапочки-газета», а мной занимались с детства, поэтому у меня есть к этому и вкус, и радость.

Занятия с детьми не являются для меня какой-то тяжелой обязанностью. Я понимаю, что это время, которое нельзя упускать. По примеру своего отца я рассказываю своим детям многосерийные сказки.

— Есть ли что-то, чего вы не знали об отцовстве, и что узнали только на своем опыте?

— Мне кажется, что каждый ребенок требует сердца. Причем не поделенного на количество детей, а — всего. Эта связь никогда не должна порваться, она должна сохраниться. Ты должен периодически воссоединиться с каждым из них. Это может быть раз в год или раз в полгода или раз в месяц. Если ты чувствуешь, что в отношениях что-то начало «трещать», что ребенок растет и отдаляется, нужно найти время с ним побыть.

Вот это я понял.

А еще понял, что все дети очень разные, что нельзя к ним подходить с одной меркой, с одним набором требований. То, что для одного элементарно, для другого очень тяжело. То, что одному открыто с детства, до того другой должен дорасти. Мы, конечно, очень мешаем детям своей гордыней, своими представлениями о том, какие они должны быть.

— Когда детей больше, не возлагаешь таких надежд на кого-то одного, они распределяются равномерно?

— Знаете, у меня потрясающая жена, у нее каждый ребенок как один. Отслежен, осмыслен, ухожен. У нее это очень хорошо получается, несмотря на то, что она выросла фактически без отца и матери. Отец моей жены ушел из семьи, когда ей было три года, мать пыталась строить свою личную жизнь и надолго отдавала дочь бабушке и дяде. Я могу сказать, что в этом смысле моя жена — совершенно явное чудо. Женщина, которая не видела, как живут люди в семье, не имела никаких поведенческих сценариев, благодатью Божьей стала хорошей женой и матерью. Во многих вопросах она гораздо тоньше и глубже понимает детей, чем я. Я восхищаюсь ею. Но какого внутреннего подвига это ей стоило, знает только Господь.

В таинстве венчания испрашивают дары на воспитание детей. Если человек их принимает и трудится, то Бог восполнит все, что люди не додали. Моя жена для меня — пример того, что Богом всеянное в человека благодатно может прорасти, и все получится, даже если казалось, что это невозможно.

Храм Косьмы и Дамиана на Маросейке

— Какую роль в вашей жизни сыграл храм святителя Николая в Кленниках?

— Мне очень повезло, что первый храм, куда попал, был храмом святителя Николая в Кленниках. Это милость Божья ко мне. Я там служил диаконом полгода, а затем, священником три года служил параллельно в двух храмах на Маросейке.

Храм Косьмы и Дамиана на Маросейке.

В храме Святителя Николая, тогда и сейчас все было проникнуто духом о. Сергия и о. Алексия Мечевых, там были святыни, вещи из их рук. Я застал дочерей отца Сергия Мечева, внучек отца Алексия. Мы ездили на могилу к отцу Алексею на Немецкое кладбище, потом мощи перенесли в храм.

Ирина Сергеевна Мечева — человек, проживший невероятно сложную жизнь полную лишений и трудов. Она описывала нам свой рабочий день, так я по сравнению с ней живу в постоянном отпуске. Эта женщина успевала все и сохраняла острейший ум до последнего дня. А другая сестра, Елизавета Сергеевна, была внешне очень похожа на отца Сергия, просто копия. Когда мы на нее смотрели, то видели его ожившую фотографию эти большие широко расставленные глаза, и даже выражение лица.

Моим наставником стал отец Александр Куликов, настоящий носитель Маросейской традиции, мудрый, смиренный, любящий, когда надо — строгий. Человек, который жил и дышал богослужением. Удивительный духовник совершенно удивительный.

отец Александр Куликов

У Косьмы и Дамиана

— Расскажите о прихожанах храма Косьмы и Дамиана

— В центре Москвы жителей мало, а храмов очень много. «По месту жительства» у нас прихожан практически нет – 3–4%, не больше. Большинство приезжает из спальных районов. Вышло так, что прихожанами нашего храма стали многие мои одноклассники.

Особенность нашего храма в том, что у нас очень много детей, много многодетных семей, и каждое воскресенье около половины храма — дети. Так сложилось.

— А раньше были одни бабушки?

— Когда появилось много детей, бабушки ушли, теперь их у нас мало. Это результат того, что мы чуть-чуть подкорректировали богослужебную жизнь навстречу ожиданиям мам.

Представьте, мама едет в храм с ребенком. Сначала на автобусе, потом — на метро. В храме — ни стола пеленального, ни места где ребенка покормить, все на маму с ребенком цыкают, и шикают. А ведь комната матери и ребенка есть в любом гипермаркете! Эта мама подвиг совершила, она сама в храм приехала и ребенка привезла, а батюшка возьмет и не будет ее исповедовать, скажет: «Приходи на всенощную».

В советские времена воскресное богослужение было организовано с расчетом на одного не семейного, бездетного человека, обычно — пожилого, и сейчас эта тенденция сохраняется. Представьте, семья, где шесть человек, где папа — всю неделю вкалывает. Если его заставить в субботу придти на всенощную, то он в воскресенье в храме в обморок может упасть. Да и отдохнуть ему нужно в субботу, дома дела накопились. Конечно, если папа готовится причащаться, то мы просим, чтобы он пришел на всенощную в храм рядом с домом. А вот к мамам отношение бывает совершенно бессердечное. То и дело видишь какую-нибудь маму, которую молодой священник отчитывает за опоздание.

Храм в центре Москвы выбирают не по месту жительства, а потому, что сюда Господь призвал. Если человек пришел, то, значит, мы должны им заниматься и Бога благодарить, что именно к нам его привел.

Площадка молодняка

— Находите ли Вы общий язык с новым поколением?

— Мне с ними бывает непросто. В Советском Союзе мы все были похожи, а нынешние — другие. Каждое поколение теперь будет очень сильно отличаться от предыдущего, но если им показать Христа, рассказать о Нем, то многие все-таки уверуют, потому что душа узнает своего Создателя. Мне кажется, что с молодежью важно быть предельно искренним. От любой фальши они сразу навсегда закрывают уши. Еще они не выносят высокомерного тона, не терпят, когда с ними общаются свысока. Современный подросток должен чувствовать, что священник его уважает, в идеале — любит. Это трудно. Своих-то в переходном возрасте иногда еле выносят, а тут — чужие, со словечками, прическами и отрицанием.

А еще надо дать им возможность где-то встречаться при храме. Если вы дадите им площадку, чтобы они после вашего урока могли просто друг с другом попить чаю, тогда они сдружатся, им будет легче остаться при храме, удержаться в вере, когда они поступят в институт. В нашем приходе, как и везде, молодежь знакомится, создаются семьи. Венчаются в нашем храме, всей компанией играем свадьбы.

Но нужно понимать, что мы не можем их полностью исправить. У них у всех, даже у выросших в православных семьях, все поломано. Сейчас нормальных, состоявшихся семей — одна-две на храм. У многих — распавшиеся семьи, второй-третий брак. И все это отражается на детях.

Поэтому надо с ними быть искренними, себя от них не прятать, никого из себя не изображать, а просто любить их. Когда молодежь чувствует, что в храме их искренне любят, что здесь их ждут, то они радуются, начинают общаться, дружить. Проблема-то в чем? Ребенок приходит в воскресную школу, он ходит в нее 10 лет, его пичкают знаниями, а возможности подружиться со сверстниками не дают, «пришел-ушел».

И вот он окончил воскресную школу, начинается подростковый возраст. В храм нашего мальчика водила мама, или бабушка, а папа — нецерковный! И подросток говорит: «Буду как папа». Потом поступает в институт, где все неверующие, и все, храм он забыл. Поэтому, при храме должна быть площадка, где подрастающая молодежь может общаться. Площадка молодняка. Это, конечно, тяжело, в это надо вкладываться, с ними очень трудно, они все время делают что-то не то, но оно того стоит!

Мама, здесь все неправы

Летом мы с прихожанами выезжаем на природу, в лагеря. Собирается человек по сто. Детей берем с месячного возраста, с десяти лет водим их в походы на байдарках. Мы проводили с детьми ролевые игры на выезде три года подряд, есть у нас замечательная прихожанка, которая этим занималась

Для чего нужен лагерь? Дети смотрят на взрослых, подражают им, учатся. Отчасти так удается компенсировать, то, что недополучено в семье. Сейчас много поломанных семей, чаще всего, конечно, отец не на месте.

— А что у нас сейчас происходит с мужчинами? Выравнивается ли перекос, который был с советских времен?

— В нашей стране во время репрессий, во время войны, выбыли из семей миллионы мужчин. Целые поколения воспитывались женщинами. У меня, например, и отец, и мать выросли без отцов. Может быть, во многом поэтому они развелись, потому что в детстве не видели, что такое семья. Даже когда люди воцерковляются они все свои раны, очень долго несут с собой.

Самая распространенная мужская беда — неумение взять на себя ответственность.

У нас в приходе была одна семья, которая, к несчастью, все-таки развалилась. Когда начались нестроения, я очень долго, сидя на лавочке в храме, пытался разговаривать с отцом. Но с какой стороны ни зайди, виновата во всем была жена. Это такое распространенное явление. Начинаешь спрашивать: «Хоть в чем-нибудь твоя вина есть?». Он говорит: «Да, я был слишком мягким!», — это такой стандартный подход к развалу семьи. И вот когда у меня все аргументы уже исчерпались, я этого человека спросил: «Ты когда женился, хотел сделать жену счастливой?» Он смотрит на меня с удивлением и говорит: «Я об этом даже не думал. Как интересно!».

Большинство семей создаются людьми, которые не понимают, что семья — это служение другому человеку. То, что принцип христианской любви — самоотвержение и служение другому человеку, этого совершенно никто не хочет понимать. И когда нужно приложить усилия, что-то в себе преодолеть, то человек просто уходит от этой проблемы. А потом дети этих людей приходят в храм, мы их привозим в лагерь, приходится прилагать колоссальные усилия, чтобы привести их в чувство научить дисциплине.

Еще один случай. Есть у нас мальчик, рос он в семье со сложным папой. В походе этот мальчик умудрился со всеми испортить отношения. Пришел он к маме в палатку и говорит: «Мама, здесь все неправы. Я никогда не женюсь и не приду в храм!». Вот это «Мама, здесь все неправы!» стало у нас поговоркой. А в походе-то было почти 70 человек!

Но я еще раз повторю, что если человек искренне к Богу приходит, то Бог поможет все это сначала увидеть, а потом — преодолеть. Мне тоже в моей семье и в детях, как в зеркале видны мои недостатки. Я многому в своей семье научился.

— Если бы вы не стали священником, кем бы Вы могли стать?

— В детстве я хотел быть художником. В 9 классе попал к архимандриту Герману (Красильникову), был такой прозорливый духовник. Служил в селе Шеметово за Лаврой. Он впервые увидев, назвал нас с сестрой по именам. И сказал, что сестра поступит на филфак МГУ — так и вышло. А мне сказал, что художником быть — не моя дорога, а путь у меня другой — священство. Я был настолько не готов к этому, что даже не стал эти слова обдумывать. Вернулся к ним уже служа в армии. И вот…

Господь привел стать священником, и я не могу ничего даже рядом поставить со служением литургии.

— Вы счастливы?

— Когда служу литургию, абсолютно. Это самые счастливые моменты в моей жизни!

Источник: https://www.pravmir.ru/protoierej-feodor-borodin-samoe-bolshoe-schaste-dlya-menya-sluzhit-liturgiyu/

>Протоиерей Федор Бородин: Все мои восемь детей по-разному ведут себя в храме

Оказалось, что в Интернете не действуют заповеди

Протоиерей Федор Бородин. Фото Анны Гальпериной

После очередного спора, который в этот раз разгорелся вокруг статьи уставшей мамы, мне, прежде всего, стало очень горько. В который раз я вижу, как мои братья и сестры во Христе оскорбляют друг друга, и делают это давно воцерковленные люди.

Господь сказал: «За всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Мф. 12:36) То есть даже за нейтральное, не оскорбительное. А уж за оскорбление, за унижение другого человека как мы будем отвечать перед Богом?

Интернет оказался такой областью общения, где, как кажется современному православному человеку, не действуют заповеди и можно делать то, что в реальной жизни мы никогда не позволим себе сделать. Но это не так, и все сказанное остаётся с нами навсегда. И если мы не раскаемся и не переменимся, то не уйдем от ответа.

Поэтому согласны мы с оппонентом или не согласны, все равно должны разговаривать с ним, как бы мы разговаривали в реальной жизни, да еще и в храме.

«Все, что вы делаете, словом или делом, все делайте во имя Господа Иисуса Христа» (Кол. 3:17), – говорит апостол. Можно ли ругаться, оскорблять собеседника во имя Христово? Даже если собеседник неправ?

«По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою», (Ин.13:35) – это главная миссионерская заповедь. Глядя, как христиане бережно и с любовью относятся друг к другу, и остальные люди захотят стать такими же, как они. Так было с первыми христианами, когда окружавшие, видя их отношение между собой, говорили: «Посмотрите, как они любят друг друга».

А мы своими словесными баталиями, оскорблениями отвращаем, отталкиваем от себя людей и соблазняем их.

Дети стали нежелательным результатом половой связи

Второе, о чем бы хотелось сказать – у пророка Осии есть странные слова: «У Ефремлян, как птица улетит слава : ни рождения, ни беременности, ни зачатия «. (Ос. 9:11). Тоже самое происходит с нами, с нашей страной сегодня. Почему? Понятие «слава чадородия» больше не живет в сердцах и головах людей. «Слава» – это многогранное, емкое библейское понятие, то, что прославляет человека перед Богом, то, что славно в очах Божиих.

Для нас же чадородие перестало быть «славой», а стало часто нежелательным результатом половой связи. Люди вступают в эти связи, изо всех сил желая, чтобы зачатие не произошло. А если оно и произойдет, рождения очень часто все равно не бывает. Младенцы, убитые во чреве исчисляются миллионами и никто даже не знает, сколько их. Наша страна населена женщинами и мужчинами, которые погубили своих детей через аборт.

Конечно, для нашего общества, пропитанного кровью убитых младенцев, отравленного этим страшным грехом, все, что связанно с чадородием является ненавистным, бельмом в глазу. Негативное отношение к чадородию, которое началось еще в советское время, переходит теперь от поколения к поколению.

Потому то, что надо поддерживать, в чем надо помогать, чем надо любоваться вызывает отвращение. В Книге Притчей Соломоновых есть слова: «Мерзость для нечестивого – идущий прямым путем» (29:27).

Чадородие – свято в очах Божиих, это один из путей спасения женщины (об этом говорит апостол Павел (1Тим.2:15). Для человека грешного все, что связанно с деторождением, воспитанием и в том числе кормление – вызывает раздражение и отвращение.

Такое отношение к чадородию нередко встречается и в храмах, ведь туда идут те же люди, что составляют наше общество в целом.

Фто: tatarstan-mitropolia.ru

Стыдно за мужчин, которые осудили уставшую женщину

Отношение нормального христианина к чадородию должно быть бережным. На Руси беременная женщина называлась непраздной. Это очень точное название. Если днем на диване лежит мужчина – он бездельник и тунеядец. А если на диван ляжет беременная женщина, она все равно будет продолжать работать. Она работает даже тогда, когда спит: это колоссальный труд – выносить ребенка.

Потом наступают роды. Я несколько раз присутствовал на родах, один раз так случилось, что мне даже пришлось принимать их. И всякий раз видел, как моя любимая буквально проходит по кромке жизни и смерти. Одни роды были настолько тяжелы, что я боялся потерять ее.

После родов, как после длительной операции, которая проходит без наркоза и сопровождается сильной болью, женщина не получает время на реабилитацию, а начинает сразу же работать. Без выходных и обеденного перерыва, а часто и без ночного сна. Причем женщина может быть настолько обессилена родами, что у нее не будет сил встать с кровати. И если у нее есть еще другие маленькие дети, то можно представить, как ей непросто. Муж не может постоянно быть рядом – он зарабатывает на жизнь.

Если такой человек, жаждущий церковной жизни, приходит в храм, то просто все прихожане должны начать ему помогать.

Я вообще не понимаю, как даже не у христианина, а просто порядочного человека, после прочтения статьи, в которой недавно родившая женщина пишет «у меня подкашиваются ноги», возникает желание осудить ее, а не помочь.

Если мы увидим человека, у которого подкашиваются ноги – будь это пожилой человек или нет, мы что, начнем его ругать?!

Особенно мне стыдно за мужчин, которые осудили уставшую женщину с маленьким ребенком в храме, за их поведение.

Реакция мужчины-христианина на женщину с ребенком, не важно, жена его это или нет, дело происходит в храме или на улице – прежде всего помощь.

А мы предлагаем многодетной маме отлучение

Поход в храм многодетной матери, матери с маленькими детьми каждый воскресный день – подвиг. Представьте себе, всех надо одеть, причем быстро, чтоб первый одетый не вспотел и на холодной улице не простудился. Надо продумать, что взять с собой, чтобы после причастия покормить старших детей. Потом – путь до храма, часто – на нескольких видах общественного транспорта.

У храма – проблема, куда поставить коляску – уже нет места. В притворе храма – тесно, некуда повесить свою и детскую одежду. Младенца надо покормить, он не может долго без еды. А потом, после службы, этой маме нужно где-то попить чаю, чтобы просто не упасть в обморок, и чтобы ее организм дальше вырабатывал молоко.

Комната матери и ребенка есть во многих торговых центрах, и, к сожалению, очень редко встречается в храмах, даже в недавно построенных. Это говорит о нашем отношении к «славе чадородия». Вопрос этот не рассматривается на Соборах, нет специальных циркулярных писем и инструкций. Так как мы не видим в этом проблемы, но она ведь остра.

А все решается очень просто: если нет помещений, то можно отгородить ширмой небольшое пространство, поставить там стул, пеленальный стол, принести чайник, пакетики с чаем, сахар. Этого будет достаточно. Ну а если есть воскресная школа, то во время богослужения это помещение можно предоставлять для мам с детьми.

Проблема посещения храма мамы с маленькими детьми – очень острая, потому что вся организация нашей богослужебной жизни с советских времён заточена под приход, состоящий из отдельных пожилых людей. Каждый из них спокойно может прийти и исповедаться в субботу, спокойно причаститься в воскресенье.

Детей в храмах в советское время были единицы. И до сих пор храмы не рассчитаны на то, что туда приедет семья. А когда приходит, это воспринимается как что-то ненормальное, потому что мешает.

Богослужение строится так, что кормящая или многодетная мама просто не может в нем участвовать. Ребенок не может «продержаться» всю службу. Значит, священник или должен выйти и исповедовать маму после «Отче наш» перед причастием, или в храме должен находиться второй священник, который исповедует во время богослужения.

К сожалению, в храмах часто говорят: «Приходите на всенощную или до начала службы». Ну не может многодетная мама или мама с младенцем прийти до начала службы!

И все эти моменты нужно продумывать настоятелю. Также его задача – прямо с амвона сказать всем желающим пообсуждать маму, ее детей, покритиковать и прочее, что делать этого категорически нельзя. Если все условия, у которых я сказал выше – соблюсти, то в храм сразу начнут ходить мамы с малышами.

Наша вера не предполагает возможности христианской жизни без участия в Евхаристии. Когда я слышу аргументы, что мама сможет начать причащаться, когда дети вырастут, то удивляюсь – такое непонимание христианства! Отлучение от Церкви – по факту есть отлучение от причастия. Получается, мы предлагаем многодетной маме отлучение! Моему старшему сыну 25 лет, младшей дочери – три года. Значит, согласно этой логике, мою жену нужно отлучить от Церкви более чем на 30 лет?!

Если бы вы задали вопрос в Греции о том, можно ли кормить младенца в храме, вас бы просто никто не понял: собой разумеется, что любой христианин может в любом состоянии прийти в храм и причаститься Тела и Крови Христовых. Просто порой ему надо помочь. В отличии от России, в Греции не прерывалась традиция хождения в храм семьями и поэтому беременная или кормящая женщина в храме воспринимается абсолютно нормально. Никого это не удивляет, не раздражает.

В отличие от наших храмов, где часто раздражает сам факт присутствия детей.

Фото: tatarstan-mitropolia.ru

Все мои восемь детей по-разному ведут себя в храме

«Вы сильнии немощи немощных носите» (Рим.15:1), «Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви”. (Рим.13:8), “Будьте братолюбивы друг ко другу с нежностью”(Рим.12:10), – дает нам апостол Павел прямые указания.

И эта любовь и нежность должна направляться на самых уязвимых членов прихода. Это в том числе – мамы с маленьким ребёнком, многодетные мамы.

Более того, на приходе должна быть служба помощи многодетным семьям. В нашем храме многие прихожане раз-два в неделю или раз в две недели приходят в многодетные семьи и помогают на кухне или в уборке дома, или отводят детей на занятия.

В помощи может нуждаться и мама с ребенком-инвалидом, и мама с двумя маленькими детьми. Дело настоятеля – рассказать, что вот, таким-то людям нужна помощь, может быть кто-то поможет присмотреть за беспокойным малышом, пока мама исповедуется, а потом, в другой день, придёт к ней домой, почистит картошку…

А то, что говорят с осуждением: «Женщина гордится тем, что у нее дети, требует особого внимания»… Но вам то что до этого, ведь это ее личные чувствования, даже не грехи. Как мать, родившая ребенка, может не любоваться им? Конечно, ей хочется, чтобы все на него смотрели. Может быть, это неправильно и навязчиво, но все равно это меньший грех, чем наше осуждение.

Если бы женщины, стоящие в храме, в свое время сами рожали столько детей, сколько давал Господь, а их мужья бы их не бросали, а растили всех Богом данных детей, то, уверяю вас, что все бы радовались детям в храме.

Человек, который сам вырастил много своих детей, всегда рад видеть и чужих, они его не раздражают.

Что касается поведения ребенка в храме… Сразу вспоминаю такую историю: в келье преподобного Серафима Саровского ребенок бегал и баловался. Мама очень стеснялась, дергала его. На что преподобный сказал: «Оставь его, он с ангелами играет».

Есть дети, которые с самого начала стоят спокойно, а есть, которые не могут, и не потому, что они плохие, невоспитанные или распущенные. Они просто по-другому организованы с точки зрения психики. Все мои восемь детей по-разному ведут себя – и дома, и в храме. В наших силах только подкорректировать их поведение. Кстати, для того, чтобы научить ребенка вести себя в храме, нужно его туда водить. А если мама сталкивается с тем, что она и ее дети вызывают у большинства неприязнь, то как она научит их правильному поведению в храме?

Задача храма – предложить ребёнку узнать на вкус, какова жизнь с Богом, в Его благодати. Выбор он потом будет все равно совершать сам. Но если он будет расти без богослужения или расти и видеть, что вызывает неприязнь у окружающих прихожан своим присутствием, то как потом он сможет сделать правильный выбор? Осуждающие не боятся, что берут на себя такую ответственность?

Пока мы живем на земле, Господь не оставит нас без людей и обстоятельств, которые нас воспитывают и смиряют. Если мы уберем детей из храма, то, уверяю вас, появится что-то еще, что нас будет раздражать и утомлять.

Источник: https://www.pravmir.ru/protoierej-fedor-borodin-vse-moi-vosem-detey-po-raznomu-vedut-sebya-v-hrame/

Рубрики: Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *