Почему ведьмы ходят в церковь, крестятся, молятся, а потом опять ворожат? Странное противоречие- все равно что лед и пламень. Разгадка существует. Прямо сейчас!

Верша свои темные дела, колдуны, периодически, действительно ходят в церкви и Храмы.

Ставят свечи за упокой (согласитесь, что у них тоже есть усопшая родня), за собственное здравие (это старейший ведьмовской прием).

Я Вам о нем расскажу.

Настоящая ведьма, снимая порчу или напуская болезнь, соблюдая все законы черной магии, все равно принимает тонну негативной энергетики.

Чтобы от нее избавиться, ворожеи ходят в церковь.

И им совсем неважно, что Господь этому противится (Второзаконие, Глава 18, Стих 10).

Находясь внутри освященного помещения, ведьмы проводят ритуалы на очищение; вместо молитв читают заклинания; занимаются вредительством; мысленно порочат славное имя Христа.

Вот что говорит ведьма, не гнушаясь открытого форума.

— Многие ведьмы ходят в церковь для поклонения Дьяволу.

— Ведьмы проходят посвящение в стенах православного Храма.

— Они подпитываются энергетикой прихожан; используют при этом ряд незаметных манипуляций.

— То, что ворожеи очищаются в церкви, это сущая правда.

Но они это делают оккультным, а не православным путем.

— Мы колдуем везде. В церкви есть возможность сгубить человека. И это намного проще, чем на кладбище.

— Не плюйте мне в харю, но ведьма находится посередине- между Богом и чертом. Нам нужна как светлая, так и темная энергетика.

— Очень сильные ведьмы ходят в церковь для искушения. Они чертовски привлекательны, как Богини любви.

В платочке, но без нательного крестика, мы слепим своей красотой, мешая пастве обрести пастуха.

Материал подготовил я- Эдвин Востряковский.

Источник: https://goldlass.ru/vopros-otvet/pochemu-vedmy-xodyat-v-cerkov.html

Адские чары. Глава 9

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
По приезде в Петербург Керведек сам принялся за розыск и даже обещал крупное вознаграждение за отыскание чухонки, но все усилия найти колдунью не привели ни к чему.
Кира с матерью, которой они открыли правду, были в отчаянии, но маркиз упорствовал.
— Хотя бы мне пришлось обыскать всю Финляндию, от села до села, я найду-таки эту мерзавку и заставлю её упрятать своего беса туда, откуда она его достала. Я не обвиняю молодую, доверчивую и желавшую выйти замуж девушку за то, что она решилась на такую проделку; но эта чухонская ведьма, злоупотребившая её неопытностью и втянувшая её в такую беду, заслуживает костра, — яростно ворчал Керведек.
Прошло свыше месяца в бесплодных поисках. Вдруг Кире вспомнилась Настя, и она спросила мать: не знает ли та что-нибудь про неё.
— Она в одном из Новгородских монастырей. Месяца два назад, может три, я послала ей, по твоему желанию, двадцать пять рублей, чаю, сахару, кофе, — ответила генеральша.
— Твоя бывшая кормилица, Матрёша, ходила на богомолье и принесла ей посылку. Вернувшись из монастыря, она говорила, что Настя стала тенью прежней и, вероятно, недолго протянет.
Кира вздрогнула, провела рукой по лицу и поникла головой.
— Очевидно, она тоже жестоко расплачивается за своё безумие; кроме того, Настя даст, может быть, кое-какие указания, где искать Малейнен. Если только колдунья мне поможет, я потребую, чтобы она излечила и Настю.
— А что же, съезди, дорогая, но возьми с собой Матрёшу; она будет очень рада тебе сопутствовать.
И генеральша вытерла набежавшую слезу. Маркиз одобрил поездку, но тоже потребовал, чтобы она взяла с собой кормилицу; упадок сил и явное увядание жены приводили его в отчаяние.
В монастыре Кира узнала, что Настя постриглась под именем Анны, но когда она увидела молодую монахиню, её сердце заныло от жалости.
Смазливая, краснощёкая, коренастая Настя превратилась в тощую, сгорбленную старуху с ввалившимися щеками, с жёлтым болезненным цветом лица и лихорадочно болевшими глазами.
— Бедная Настя! Что с тобой сделалось.
— Ах, милая барыня! И от вас тоже, я замечаю, одна тень осталась; должно и вы дорого платите за тот грех, который мы с Вами совершили, хотя и по неопытности.
Поцеловав руку Киры, она добавила:
— Спаси, Господи, всякую христианскую душу от такой муки.
— Ах, Настя, милая! Мой-то грех ещё тяжелее твоего; кроме того, я осталась в миру и вторично вышла замуж. Я понимаю ещё, что Господь меня карает, а ты ведь искупаешь свою вину, ты отреклась от мира, ведёшь отшельническую жизнь в посте и молитве. Тебя можно было бы и простить, — волнуясь и дрожа говорила Кира.
— Должно, слаба моя молитва, чтобы вызволить меня. Малейнен свою душу сатане продала, и ад ей пособляет; значит, колдовство-то это самое окаянное над вами будет навеки вечные. Вам одной я во всём покаюсь и всё скажу, что никому другому в жисть не сказала бы. Пожалуйте-ка, матушка барыня в мою келейку.
Монастырь расположен был за городом и окружён лесом. В дальнем углу обширной монастырской ограды, захватившей и лесной участок, одиноко стояла скромная деревянная келейка в одну комнату. Когда обе они уселись на деревянной скамье, Настя, или сестра Анна, начала вполголоса свой рассказ.
— Как, значит, очутилась я в обители, так почувствовала себя счастливой; мне сдавалось, что убежище наше святое охранит меня от всякого наваждения дьявольского. Настоятельница у нас добрейшая, и благословила меня келейку срубить, вот эту самую, и за моё усердие дозволила мне скоро малый постриг принять. И вот поселились мы тут: я да сестра Агафьюшка, с которой я сдружилась.
Хорошо! Живём это мы, поживаем, в тиши да в молитве. Вдруг просыпаюсь я как-то ночью и слышу, что Агафья-то стонет; наутро я её допросила, а она мне отвечает, что сон-де видела, будто огромная кошка у неё на груди сидела и задушить её старалась. Ночи две всё этот сон ей виделся, а я, как заслышу, что она, бедная, стонет, сейчас её и разбужу.
На четвёртую ночку всё было тихо, а может, я крепко спала, не услышала. Только утром раненько встаю я, чтобы в храм Божий обрядиться, гляжу, а Агафьюшка ещё спит; а допреж того она завсегда раньше моего поднималась. Подумайте, барыня, ужас-то какой: гляжу я, а она как покойница и почернела вся. Кинулась я со всех ног в больницу за помощью; а дохтур опосля того пришёл и сказывал, что она давно уже померла, даже похолодела вся. Как рассказала я в обители ейный сон, так сёстры говорили, что это, значит, она смерть свою видела, которая за ней приходила.
В день погребения ужасно мне, тоскливо было, и я много молилась об успокоении души Агафьюшки; наконец, легла спать, но не спалось что-то. Тоска да страх томили меня, и я оставила на столе гореть керосиновую лампочку, что Вы мне подарили. Пробило полночь на монастырских часах, и вдруг мне почудилось, будто входная дверь стукнула, а потом, ровно, кто-то в сенях прошёл. Задрожала я тут, как осиновый листочек, и села на постели.
— Ужели, думаю, — продолжала рассказывать Настя, — я дверь забыла замкнуть, и ко мне бродяга или хулиган залез? Обомлела я со страху и что делать, не знаю. И вдруг, вижу это я, открылась дверь, и входит человек, бледный такой, тощий, в арестантской одежде, а на ногах кандалы звенят. Подошёл он к кровати, взглянул на меня такими глазищами, что я похолодела вся, и говорит с такой, знаете, злой усмешкой:
— Не пужайся, Настенька, это я, муж твой. Небось, ты обо мне и думать перестала, а я вот не забыл, что мы с тобой попом венчаны, и что из-за твоей измены я в каторжники попал. Ха, ха, ха! Гляди, видишь цепи на мне, да они не крепче тех, которыми нас Малейнен связала. Теперь вот я вернулся слово держать своё и права свои потребовать. Уж больно долго я ждал тебя, и какой ни на есть ценой я ушёл-таки. Ну, сегодня и свадьбу отпразднуем.
Я себя не помнила от ужаса, потому что узнала его.
— Викентий, — говорю, — да ты рехнулся, Нечто не видишь ты — я монахиня; обет, значит, произнесла. А вот пособить тебе скрыться — это я с полным удовольствием, и денег тебе дам.
У самой зуб на зуб не попадает; а от Викентия-то холод такой несёт ровно из погреба. И так он пронзительно да дико загоготал, как я ещё сроду не слыхала. И последняя моя силушка тут и пропала.
— Ты монахиня? — говорит. — Ха, ха, ха! Прежде чем монахиней быть, ты моей женой стала. Малейнен нас с тобой окрутила, помни это! Ты вся моя, как есть, и ничто тебе от меня не вызволит; а коли противиться будешь и оттолкнёшь меня, так я тебя убью!
Схватил он меня своими ледяными ручищами, а от самого-то смрад такой идёт, что не дохнуть; чудилось мне, ровно глыба снеговая меня завалила, и тут я сознание потеряла… Пришла я в себя, когда солнышко всходило. Гляжу, а никого нет. Но с той поры он часто приходил и жил со мной, как муж.
Я всё надеялась, что авось-де его изловят, и понять не могла, где он скрывается, а донести на него не смела, да и признаться кому-нибудь стыдно. Самое-то страшное было впереди.
Месяца с три назад пришла к нам на богомолье Матрёша и принесла подарочки от вашей милости. Разговорились мы, понятно, с ней, а она вдруг и сказала:
— Тебе бы, сестрица, не мешало отслужить панихиду за Викентия; его бывший хозяин весточку получил, что не вынес он каторги и повесился. Твой долг молиться за него, его грешную душу, потому он и острожником стал, что ты своему слову изменила.
Я так и обмерла. Викентий помер… А как же он каждую ночь ко мне приходит? Я думала, что у меня голова треснет. Мысли стали мешаться, и я чувств лишилась. Недель шесть я прохворала, и в больнице лежала, но наконец поправилась. И только я здесь очутилась, как Викентий сызнова стал ходить ко мне… Мучаюсь я, а молчу, Потому, кто мне поможет? Никто. Проклятая я, и должна муку свою нести до конца дней.
Настя умолкла и вытерла слёзы, струившиеся по её бледному, исхудавшему лицу.
Киру охватил ужас, когда она слушала страшный рассказ Насти: при мысли, что и Басаргин тоже может предъявить свои права, её бросило в холодный пот. У неё было слишком много явных доказательств, что призрак не желает уступать никому своих прав.
Ей пришло в голову, между прочим, появление его в Венеции и живо вспомнилось то отвращение, которое она, коснувшись разлагающегося трупа, испытывала. Ужасны законы, одаряющие хотя и временной жизненностью обитателей загробного мира…
Теперь она расплачивалась за своё равнодушие к законам неведомого, за глумливое недоверие ко всему, чего не могла нащупать рука, исследовать скальпель. В просвещённый век было в моде смеяться над привидениями, над сомнамбулизмом, колдовством, словом над всем, чего не понимали интеллигентные люди, подобно тому, как они отрицали существование Бога или издевались над религиозными верованиями.
Кира тоже выросла в воззрениях, что развитая и образованная девушка хорошего общества не может не краснея, верить в подобные нелепости… Дорого же ей обошлось убеждение в несуществовании потустороннего мира!..
Она взялась руками за голову, стараясь овладеть собой, а затем в свою очередь, рассказала Насте всё, что произошло с ней с того времени, как они не виделись.
— Осталась одна надежда: найти Малейнен, — закончила она свой рассказ. — Я и приехала-то сюда, отчасти для того, чтобы спросить не знаешь ли ты, где она. Если только она освободит меня, клянусь, я заплачу, чтобы она и тебя освободила от Викентия. К несчастью, нигде не сыскать эту проклятую бабку.
Настя задумалась…
— Сама я не знаю, где она. А вот, может, городовиха Ефимовна, что возила меня к ней, знает, где теперь проживает колдунья. Помнится, они очень дружили, а не то, даже сродни приходились. Мать Ефимовны, кажись, из чухон была.
Записав точно имя городового и его жены, Кира на следующий день уехала. По возвращении Киры в Петербург снова начались поиски Малейнен, и на этот раз увенчались успехом. Городовой был переведён в другую часть столицы, где его и нашли; а его жена, благодаря щедрым чаевым, немедленно сообщила желанный адрес. Оказалось, что Малейнен окончательно покинула столицу и поселилась в своей деревне около Або.
По получении столь драгоценного указания был единогласно решено, что Кира с матерью съездят к чухонке, а маркиз, со своей стороны, убеждал жену не жалеть денег.
Рассказ о мучениях Насти привёл его в ужас; он готов был заплатить цену, какую бы ведьма ни назначила, лишь бы только та уничтожила созданные адские чары и освободила обеих несчастных. Мать и дочь спокойно доехали до Або. По прибытии в большое село сердце Киры сжалось от страха и тоски, а когда их экипаж остановился перед указанным домом, Киру бросило в дрожь.
Малейнен жила на выезде из села, в большом, неприветливом на вид кирпичном доме, окружённом садом и огороженном каменным забором. У проделанной в ограде калитки висел звонок. Открыла им чухонка лет тридцати с плоским лицом и, увидив барынь, сделала книксен.
Узнав, что гости желают видеть Христину Малейнен, она подобострастно ответила, что мать дома, и просила войти, а сама кликнула мужа, чтобы вынести из коляски корзину и мешок. То были подарки; привезённые Кирой: кусок тёмно-синего сукна, шёлковый белый платок, материя на фартуки с кофточками и провизия: чай, кофе, сахар, коньяк и так далее. Пройдя по большому, чисто содержащемуся двору, окружённому конюшнями, коровниками и сараями, генеральша с Кирой вошли в просторную кухню. Перед очагом на шестах висела копчёная рыба и целые ряды сухих, круглых, плоских с дырой посередине хлебов, которые так любит финский народ. В печи горел яркий огонь, в котле варилась капуста и мясо, распространяя аппетитный запах.
Стол был накрыт на три прибора, и поставлены были хлеб, масло и крынка с кислым молоком. Всё в доме указывало на полное довольство; по-видимому, оккультные занятия приносили колдунье обильные плоды.
Генеральша пожелала остаться в кухне, и Кира прошла в соседнюю комнату, светлую, большую и не по-крестьянски обставленную.
У окна, украшенного белыми вязаными занавесками и уставленного горшками цветов, сидела колдунья и вязала.
При виде входившей гостьи не то недовольное, не то удивлённое выражение мелькнуло на лице старухи.
— Ах, это Вы, барыня? Как Вы нехорошо выглядите, — сказала Малейнен, вставая и отвешивая поклон.
— Да, я зная, что скверно выгляжу. Я приехала за тем, чтобы переговорить с Вами по очень важному делу.
— В таком случае, пожалуйте в мою комнату, — ответила старуха, хмурясь.
Она провела Киру в маленькую комнату, свою спальню, где была большая кровать с занавесками и одеялом из пёстрого ситца; у окна стояли два разнокалиберных старых кресла.
Взволнованная Кира села и стала излагать всё, что с ней произошло. Она описала, в какую пытку обратилась жизнь её и Насти, и, в заключение, упомянула о словах тётки Лебретт, что одна только Малейнен может их спасти и освободить. Пока она говорила, лицо чухонки всё бледнело.
— Ещё бы! Я думаю, что никто, кроме меня, это сделать не может, — с резким злым смехом процедила колдунья. — А только дело это — опасное, и мне не подходит.
— Господи! Умоляю, спасите, освободите нас! Я дам Вам три, пять тысяч; я сделаю всё, что Вы хотите, только спасите нас с Настей от этих чудовищ, — упрашивала Кира, стиснув руки, и разрыдалась.
Чухонка мрачно взглянула на неё.
— Нет, не могу. То, что вы требуете, уж больно опасно, рискую собственной головой. На что мне тогда ваше золото? Жизнь мне дороже, и я не стану подвергать себя опасности из-за вас. И, наконец, что вы можете иметь против меня? Вы желали выйти замуж; захотели быть свободной, чтобы выйти за другого, стали вдовой, а затем обвенчались вторично. Я всё сделала, что Вы хотели. Так чего же нужно от меня? Чтобы я стала воевать с бесами? Нет уж, благодарю покорно. Я дорожу жизнью и ничего вам не сделаю, ничего. Вот моё последнее слово!
Задыхаясь от слёз, Кира выскочила из комнаты и, как безумная, кинулась вон, но ошиблась дверью и выскочила в тёмный коридор, выходивший во двор. При входе она наткнулась на каких-то людей, подслушивавших у двери и оказавшихся дочерью Малейнен с мужем. Не говоря ни слова, они вывели Киру на крыльцо.
— Не плачьте, бедная барыня, сочувственно стал утешать её финн. — Старая не хочет вам помочь, а мы вот, дочь её и зять, мы совсем другого мнения. Смешно и глупо отказаться от хорошего заработка и, к тому же, допустить погибель такой красивой и щедрой барыни.
В душе Киры блеснула надежда. Она вытащила несколько золотых и сунула мужу с женой.
— Ах, если вы это устроите и уговорите Малейнен мне помочь, я вам дам тысячу рублей, сверх того, что обещала ей.
Чухонец щёлкнул языком от удовольствия и ещё более оживился.
— Идёт! Положитесь на меня и супругу, барыня, и старуха вам поможет; это так же верно, как я зовусь Онни Тенгрен. Она первая колдунья во всей Финляндии, и сам дьявол её боится.
Достойная чета проводила гостей с поклонами и обещаниями, записав их петербургский адрес.
Десять дней прошло в томительном ожидании. Кира ходила убитая горем; маркиз был нервен и раздражителен, а генеральша заливалась слезами. Она не сомневалась, что если и это последнее средство не удастся, её дочь погибла.
Наконец, на одиннадцатый день, поутру, за чаем лакей доложил, что прибыли две женщины и чухонец из Або и желают видеть господ по важному делу.
— Угостите их сперва, а потом проводите в мой кабинет, — приказал Керведек.
Через час вновь прибывших позвали в кабинет. Малейнен была бледна, зато дочь с зятем очень оживлены и довольны.
— Уступая нашим просьбам, мамаша согласилась разрушить то, что сделала, — с довольным видом заявила Тенгрен.
— Отлично, — сказал маркиз, отпирая письменный стол. — Вот деньги, которые вам обещала жена, за то, что вы уговорили вашу мать помочь нам; а вы, Малейнен получите две тысячи вперёд в знак нашего полного к вам доверия. Я не сомневаюсь, что такая волшебница, как вы, будет в состоянии расстроить то, что она сделала.
Несмотря на комплимент, старуха оставалась мрачной и озабоченной.
— Я уже говорила вашей жене, что дело это опасное, трудное и за успех его поручиться не могу. Уступая просьбам детей, я попробую уничтожить колдовство, но для того мне нужна моя прежняя квартира: там остались мои бутылки.
— Квартира будет, — вмешался. — Я уж говорил со сторожем; он готов отдать внаём на неделю, да только пятьдесят рублей запросил.
— Я плачу, — сказала Кира.
— Ну, так ступай к сторожу, Онни, и скажи, что квартиру мы берём на неделю и займёмся сегодня вечером. Я Вас извещу, барыня, когда начну; но это будет не раньше трёх дней, потому что мне надо приготовиться и время это тяжёлое. А всё же, повторяю, дело это ненадёжное, Коли я жива останусь, вы будете избавлены; ну, а коли я умру, ваши деньги пропали, потому, значит, они победили, — глухим, упавшим голосом закончила она.
Разговор продолжался, но жадность превозмогла последние сомнения старухи, и вся тройка ушла гораздо спокойнее и увереннее, чем пришла, унося вместе с тем корзину с провизией.
В тот же день Киру охватило странное чувство недомогания; ноги и руки налились, словно свинцом, голову ломило, а отвратительный трупный запах прямо-таки душил её. Ночью она глаз не сомкнула, и от страха волосы вставали дыбом.
Глухие удары и треск раздавались в стенах; кроме того, она чувствовала, что кто-то стоял у её постели, распространяя ледяной холод.
Следующая ночь вызвала волнение между прислугой. Швейцар видел, будто стая чёрных кошек с фосфорически горевшими глазами и взъерошенными хвостами поднимались вверх по лестнице; между тем, несмотря на всевозможные розыски, ни одной кошки не нашли, и в людской решили потом, что это просто нечистый.
Кира жила с мужем в том самом доме, который унаследовала от Басаргина. В ту же ночь один из лакеев утверждал, что слышал волчий вой в кабинете Басаргина; распахнув двери, он видел, как по комнате двигались чёрные тени, после чего он с криком убежал и, разумеется, привёл в волнение всю прислугу. Лишь строгий приказ маркиза молчать об этих происшествиях помешал рассказам дойти до жены.
Утром, на третий день, явился Онни Тенгрен с извещением, что ночью Малейнен приступает к решительным заклинаниям и барыне не спать.
Весь день Кира провела, как в лихорадке, испытывая сердцебиение и головокружение. Мать и муж уговаривали её уснуть днём, чтобы быть свежее и крепче ночью, но она не находила себе покоя и бродила, как тень, уверяя при этом, что за ней всё кто-то ходит, сопит и тяжело дышит.
Генеральша так разволновалась, что совершенно ослабела, и врач вынужден был дать ей сонных капель, после чего та заснула.
Кира же отказалась лечь и, переодев капот, устроилась на кушетке, обложившись подушками. Она осунулась и так плохо выглядела, что муж думал со страхом, вынесет ли она эту передрягу, каков бы ни был результат последней ночи.
Чтобы успокоить жену, он сказал, что сам проведёт возле неё эту ночь вместе с Матрёшой, которая поселилась у них в доме со времени поездки в монастырь. Матрёша обсыпала ладаном кушетку и положила ладану в карман пеньюара Киры, повесила на стене распятие, а перед иконами зажгла лампадки с принесённым ею из Иерусалима маслом.
Маркиз, ставший верующим настолько, насколько прежде не верил ни во что, надел жене на шею древний золотой медальон с мощами, которые один из его предков вывез из крестового похода.
Томительно долго тянулось время. Все трое, нервно возбуждённые, бодрили себя, а тем не менее не замечали, как постепенно свинцовая тяжесть их охватывала, и тяжёлый сон смыкал глаза.
Вдруг дикий пронзительный крик огласил комнату. Разбуженные Керведек и бывшая няня вскочили и при свете горевшей перед образами лампады ясно увидали высокую тень человека, который сбросил Киру с дивана и, казалось, боролся с ней; а затем, произнеся проклятие, отшвырнул свою жертву на несколько шагов и исчез, оставив после себя в комнате удушающий трупный запах.
— С нами крестная сила! — завопила Матрёша и кинулась вон из комнаты.
Перекрестившись, маркиз бросился поднимать Киру. Он увидел, что она обсыпана обломками костей вперемешку с полуистлевшими цветами, бывшими некогда лилиями и камелиями. На его звонок горничная и проснувшаяся генеральша прибежали помогать Кире, лежавшей в полубесчувственном состоянии.
В это время говор и беготня прислуги обратили на себя внимание маркиза. Очевидно, в доме что-то произошло.
Выйдя узнать, что случилось, он увидел двери в переднюю и на лестницу открытыми настежь, а у громадного зеркала в прихожей полуодетая, разбуженная прислуга столпилась вокруг швейцара. Славный, усердный старик, живший в доме более тридцати лет, полулежал на стуле, а жена его с экономкой смачивали ему голову водой.
— Что с ним такое? — спросил маркиз.
— Ах, барин! — закричала очнувшийся швейцар, вскакивая. — Ведь видел я собственными глазами, видел его, Алексея Аркадьевича. Только это я, значит, входную дверь запер и собрался электричество гасить, а он, откуда ни возьмись, возле меня. Глазищи-то у него ровно угли… Глянул он на меня, да и говорит:
— Здорово, старина! Что, узнал меня?
Одет он был точь-в-точь, как в гробу лежал, и в руках — букет чёрных ровно обожжённых цветов, а лицо-то бледное-пребледное, как у заправского покойника. Меня точно громом ударило. И что же? Вижу я, он по лестнице вверх поднимается, да забавно так, ровно скользит по ступеням, а ног не поднимает. Тут мне на ум пришло, не нечистый ли это. Может, молодой барыне какое зло причинить хочет? Побежал я за ним наверх и стал «Да воскреснет Бог» читать, а силушки-то нету, я и упал. А в сей момент слышу в столовой кричат, да ещё где-то; потом люди забегали, вот я и позвал…
— Почему же остальные кричали? — спросил маркиз.
— В столовой Антип с Никифором посуду в буфет убирали и тоже видели покойного барина, — докладывала экономка. — А мы с господином Клодом и с горничной беседовали. Вдруг это он, нечистый, пронесся, как вихрь, мимо нас, будто из барыниной комнаты, и лицо-то у него было такое мрачное, да злобное, точно у дьявола.
Не без труда удалось маркизу успокоить напуганную прислугу, которая готова была отказаться от места.
Он обещал поднять икону Казанской Божьей Матери, отслужить молебен с водоосвящением и заказать сорокоуст по Басаргину. Успокоенные его обещаниями, люди разошлись, а он вернулся в комнату жены, которую удалось привести в чувство лишь после долгих усилий.
На шее Киры видны были синяки от пальцев, но лично она ничего не видела. Её разбудило прикосновение ледяных рук, тащивших её с дивана, и вслед за тем она потеряла сознание. Кира была сильно истощена и, выпив успокоительных капель, уснула тяжёлым, глубоким сном.

Источник: https://www.proza.ru/2012/07/31/1174

Владимир Высоцкий — Поездка нечисти в город текст песни

От скучных шабашей
Смертельно уставши,
Две ведьмы идут и беседу ведут:
Ну что ж говорить,
Сходить, посмотреть бы,
Как в городе наши живут!
Как все изменилось,
Уже развалилось
Подножие лысой горы,
И молодцы вроде
Давно не заходят,
Остались одни упыри.
Навстречу им леший:
Вы камо грядеши?
— Намылились в город: у нас ведь тоска!
— Ах гнусные бабы,
Так взяли хотя бы
С собою меня, старика!
Ругая друг дружку,
Взошли на опушку.
Навстречу попался им враг-вурдалак.
Он скверно ругался,
Он к ним увязался,
Крича, будто знает, что как.
Те к лешему: — как он?
— Возьмем вурдалака!
Но кровь не сосать и прилично вести!
Тот малость покрякал,
Клыки свои спрятал,
Красавчиком стал, хоть крести!
Освоились быстро,
Под видом туристов
Поели, попили в кафе «Гранд-Отель»,
Но леший поганил
Своими ногами,
И их попросили оттель.
Пока леший брился,
Упырь испарился,
И леший доверчивость проклял свою.
А ведьмы пошлялись
И тоже смотались,
Освоившись в этом раю.
И наверняка ведь,
Прельстили бега ведьм:
Там много орут, там азарт на бегах!
И там проиграли
Ни много, ни мало
Три тысячи в новых деньгах.
Намокший, поблекший,
Нахохлился леший,
Но вспомнил, что здесь его друг — домовой.
Он начал стучаться:
Где друг, домочадцы?
Ему отвечают: запой!
Пока ведьмы выли
И все просадили,
Пока леший пил, наливался в кафе,
Найдя себе вдовушку,
Выпив ей кровушку,
Спал вурдалак на софе.
Другие тексты песен «Владимир Высоцкий»

Источник: https://pesniclub.com/text/%D0%B2%D0%BB%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%BC%D0%B8%D1%80-%D0%B2%D1%8B%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%BA%D0%B8%D0%B9-%D0%BF%D0%BE%D0%B5%D0%B7%D0%B4%D0%BA%D0%B0-%D0%BD%D0%B5%D1%87%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%B8-%D0%B2-%D0%B3%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%B4

Владимир ВысоцкийТекст песни От Скучных Шабашей Смеpтельно Уставши

От скучных шабашей
Смертельно уставши,
Две ведьмы идут и беседу ведут:
«Ну что ты, брат-ведьма,
Пойтить посмотреть бы,
Как в городе наши живут!
Как все изменилось!
Уже развалилось
Подножие Лысой горы.
И молодцы вроде
Давно не заходят —
Остались одни упыри…»
Спросил у них леший:
«Вы камо грядеши?»
«Намылились в город — у нас ведь тоска!.
«Ах, глупые бабы!
Да взяли хотя бы
С собою меня, старика».
Ругая друг дружку,
Взошли на опушку.
Навстречу попался им враг-вурдалак.
Он скверно ругался,
Но к ним увязался,
Кричал, будто знает, что как.
Те к лешему: как он?
«Возьмем вурдалака!
Но кровь не сосать и прилично вести!»
Тот малость покрякал,
Клыки свои спрятал —
Красавчиком стал,- хоть крести.
Освоились быстро,-
Под видом туристов
Поели-попили в кафе «Гранд-отель».
Но леший поганил
Своими ногами —
И их попросили оттель.
Пока леший брился,
Упырь испарился,-
И леший доверчивость проклял свою.
А ведьмы пошлялись —
И тоже смотались,
Освоившись в этом раю.
И наверняка ведь
Прельстили бега ведьм:
Там много орут, и азарт на бегах,-
И там проиграли
Ни много ни мало —
Три тысячи в новых деньгах.
Намокший, поблекший,
Насупился леший,
Но вспомнил, что здесь его друг, домовой,-
Он начал стучаться:
«Где друг, домочадцы?!»
Ему отвечают: «Запой».
Пока ведьмы выли
И все просадили,
Пока леший пил-надирался в кафе,-
Найдя себе вдовушку,
Выпив ей кровушку,
Спал вурдалак на софе.

Источник: http://www.lyricshare.net/ru/vladimir-vyisockiy/ot-skuchnyih-shabashey-smeptelno-ustavshi.html

Православие против магии

— Наверно, надо начертить на земле круг и написать в нем всякие таинственные слова непонятными буквами, и встать в него, и произносить разные заклинания?

— Нет, — сказал Юстас, поразмыслив. — Я тоже примерно так думал, только эти круги и заклинания все-таки чушь собачья. По-моему, они Ему не понравятся. Как будто мы Его хотим заставить что-то сделать.
А мы Его можем только просить.

К. С. Льюис. Серебряное кресло

Мистическая путаница

Недавно во время олимпиады в Пекине наши спортсмены, опасаясь «козней китайских экстрасенсов», прибегли к таким «проверенным, надежным средствам», как «щепотка соли, рыбья чешуя, православный крестик» и тому подобное.

Практически в каждой рекламной газете легко найти целые полосы, посвященные оккультным услугам. Передачи, фактически рекламирующие «народных целителей», идут в самое удобное время. Несомненно, что речь идет о процветающей индустрии; люди охотно обращаются к «миру непознанного» и относятся к нему, судя по готовности выкладывать свои кровные, вполне серьезно.

Для человека, который не знает о Православии практически ничего, — а у нас как рядовые телезрители, так и многие академики ничего не знают, — Православие и оккультизм сливаются в какую-то неразличимую муть, загадочно-привлекательную для одних и отталкивающую для других. Положение усугубляется тем, что многие оккультные «целители» используют православную атрибутику и изображают себя православными людьми.

Такое восприятие порождает ряд недоразумений. Резкая критика «религии» и распространения «религиозного мировоззрения», которую время от времени высказывают некоторые представители академических кругов, относится во многом к этому «миру непознанного» из вечерних телепередач и популярных изданий. Между тем Церковь не только не имеет никакого отношения ко всему этому, но и является единственной силой, способной противостоять суеверию, против которого академическая наука и образование оказываются бессильны.

Кроме того, множество «рядовых телезрителей», искренне полагающих себя православными христианами, с легкостью обращаются к языческим и оккультным практикам, совершенно не думая при этом, что совершают нечто неправильное.

Эти недоразумения следует разъяснить: с одной стороны, мы никак не можем принять упреки людей неверующих — часто обращенные просто не по адресу, с другой — должны предостеречь людей, которые полагают какие-то формы оккультизма совместимыми с Православной верой.

Поиск безопасности

Знаменитый антрополог Бронислав Малиновский, исследуя представления о мире жителей Тробрианских островов, обратил внимание на то, что эти люди, известные своей приверженностью магии, в то же время способны действовать вполне рационально. Они строят лодки, руководствуясь несложными, но вполне «инженерными» расчетами; весьма рассудительно подходят к сельскохозяйственным работам; накапливают знания об окружающем мире и вполне в состоянии разумно действовать в соответствии с тем, что им известно. Им в голову не придет пытаться заменить трезвый расчет при постройке лодки или при проведении сельхозработ магией.

Тем не менее ни одно важное событие — ни постройка лодки, ни сев, ни жатва — не обходятся без соответствующих магических ритуалов. Почему?

Потому что человеческая жизнь уязвима. Вы можете построить превосходную лодку, а буря ее потопит. Вы можете заботиться о посевах, а их погубит болезнь или вредители. Магия — это попытка обезопасить себя там, где обычные, «рациональные» методы бессильны. Можно ли сказать, что житель современного мегаполиса незнаком с этим чувством уязвимости? Эта уязвимость принимает другие формы — человек может потерять работу, или впасть в нищету, или стать жертвой преступников, или заболеть раком, — но она никуда не исчезает. Магия, попытки установить связь с оккультными силами, чтобы застраховаться от опасностей и приобрести новые возможности, — реакция вполне понятная и для жителя Тробрианских островов, и для офисного клерка.

Магия предлагает свой ответ на эту уязвимость — иллюзию могущества. Но очень скоро это воображаемое могущество начинает очень сильно разрушать способность человека чего-то добиваться в реальной жизни.

Следуя суевериям, подгадывая под особое число или расставляя в квартире обереги, люди отказываются (в той или иной степени) от ответственности за свою жизнь и перекладывают ее на что-то пустое и вымышленное. Удачно ли сложится брак, зависит уже не от того, как оба супруга будут себя вести, а от того, в правильный ли день они его заключили. Успех в делах — не от личного трудолюбия, настойчивости и умения ладить с людьми, а от того, правильный ли амулет человек повесил на стену.

Вы можете упорно учиться и работать, чтобы обеспечить себе — богатство вряд ли, а вот достаток — вполне возможно. Вы можете строить отношения с близкими людьми, что гораздо труднее, и учиться любви, смирению и прощению. Это требует больших усилий и иногда не приносит желаемых результатов. Магия предлагает какими-то обходными путями получить все сразу и готовым — так же, как казино предлагает возможность (такую же призрачную) быстро обогатиться.

Человек, уставший от неудач, надеется на то, что ему повезет, и ставит свои деньги на рулетку. Он проигрывает, потом чуть-чуть выигрывает (этот бизнес так устроен, чтобы человек не срывался с поводка), потом снова и снова бежит к игровым автоматам, веря, что теперь-то ему повезет, теперь выпадет нужный номер, его затягивает, он разоряется, влезает в долги… Так и с оккультными услугами — почему не сработало в этот раз? Ну, наверное, у вас сильно загрязнена аура, нужны еще сеансы; если не сеансы, то нужно пройти курсы по улучшению энергетики; если и это пока не помогает, надо посетить такого-то знаменитого (или наоборот, тайного) мага, ученика тибетских лам/бурятских шаманов/африканских колдунов. Так активность человека, необходимая для учебы, труда, построения отношений с ближними, поглощается погоней за морковкой, которая всегда висит у человека перед носом, но которую он никогда не схватит. Так иллюзия могущества — или иллюзия хотя бы того, что у нас есть «магический» способ разобраться с нашими проблемами, — только делает человека еще более одиноким, несчастным и уязвимым.

Притяжение тайны

Но есть и другая, и, возможно, более важная причина, по которой люди тянутся к миру таинственного. Человек жаждет чуда и тайны; он чувствует, что без них его жизнь неполна. Мир действительно не сводится к тому, что можно взвесить и измерить; в нем есть ужасающие бездны и недосягаемые высоты. Как слепые, мы живем среди сил и реальностей, о которых едва догадываемся, хотя в то же время чувствуем, что лишены чего-то важного. В человеке есть духовное измерение и жажда общения с духовным миром. Она может быть глубоко подавлена, но она есть. Английский поэт Томас Элиот сравнивал человека в мироздании с кошкой в библиотеке — он окружен знанием, которое не в состоянии постичь, до него доносятся отрывки разговоров, которые он не в состоянии понять. Впрочем, кошку вряд ли беспокоит неумение читать; а вот человек томится этой тайной — mysterium tremendum et fascinans*, тайной, с одной стороны, невыразимо притягательной, с другой — недоступной. Мы можем обрести что-то невыразимо прекрасное и таинственное, что-то, чего ищет и по чему тоскует наше сердце. Однако оккультизм вовсе не ведет к этой тайне. Он, напротив, закрывает единственную дверь, через которую к ней можно прийти.

Заговор и молитва

В чем же главное различие между магией и верой? Речь идет о противоположных подходах к духовной реальности. В человеческих отношениях нам тоже приходится выбирать между двумя эти подходами — между манипуляцией и доверием. Можно пытаться (иногда довольно успешно) манипулировать людьми, используя «магические» (их иногда так и называют) психологические техники, а можно — строить с ними отношения, основанные на взаимном уважении и доверии.

Обращаясь к той запредельной, вечной тайне, которую ищет человеческое сердце, маг пытается ее заставить, верующий пытается с ней поговорить. Если вы попробуете манипулировать людьми, вы останетесь в одиночестве. Если вы попробуете манипулировать сверхъестественным, возможно, некие духи согласятся исполнять вашу волю — какое-то время, но это обернется еще более ужасной потерей.

Показательный пример магического отношения к жизни являет так называемый приворот, который обещают практически в любом объявлении об оккультных услугах. Маги претендуют на то, что могут заставить другого человека полюбить вас или разлюбить вашего счастливого соперника (или соперницу). Но можно ли отношения, которые (как предполагается) являются результатом манипуляции над волей человека, назвать любовью? Возможна ли любовь, которая не признает за другим свободы? И будет ли такая любовь — к которой человека можно принудить (как верят покупатели оккультных услуг) — действительно отвечать потребности человека любить и быть любимым? Есть огромная разница между желанием «заполучить» этого человека и желанием установить с этим человеком близкие, доверительные личные отношения. С приворотом — а равно любым принуждением — такие отношения несовместимы. Так и попытки манипулировать сверхъестественным несовместимы с верой и любовью. Магическими заклинаниями и ритуалами человек вовсе не приближает себя к той тайне, по которой тоскует его сердце, — он отрезает себя от нее. Он пытается давить и манипулировать там, где можно только любить и доверять.
Маг (колдун, ведьма) претендует на то, что может манипулировать сверхъестественными силами или существами, подчинять их себе, использовать их в своих интересах или в интересах клиента. Он уверяет, что может — за ваши деньги — обеспечить вам нужный результат.
Верующий понимает, что Богом манипулировать нельзя, и использовать Его в своих интересах — тоже. Его можно просить, но ответ не в руках того, кто просит, а Бога. Его нельзя заставить, нельзя подкупить, можно только попросить.

Поэтому маг, предполагающий, что результат в его руках, что может этим результатом торговать, с точки зрения верующего просто глупец. Результат находится в руках Бога, невозможно торговать тем, что не находится в твоей власти. Церковь не может торговать раем или Божиим покровительством в земной жизни, а священник не может обещать «гарантированный результат» молебна — это не в руках священника, не в руках Церкви, это в руках Бога. Человек может выразить свою веру в Бога, благоговение перед Ним, смиренную надежду на Его защиту и покровительство, сделав пожертвование на храм — в том числе в форме приобретения свечи или внесения какой-то суммы денег за молебен, — но это не гарантирует результата. У Бога нет кнопки, на которую священник может нажать, чтобы получить нужный результат. Священник — как и мирянин — может только просить Его.

Бог говорит, что даже самые богатые пожертвования и пышные ритуалы Он может отвергнуть, если человек не хочет жить в подлинной вере и послушании заповедям. Бога не подкупишь.
К чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу. Когда вы приходите являться пред лице Мое, кто требует от вас, чтобы вы топтали дворы Мои? Не носите больше даров тщетных: курение отвратительно для Меня; новомесячий и суббот, праздничных собраний не могу терпеть: беззаконие — и празднование! Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя: они бремя для Меня; Мне тяжело нести их. И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Тогда придите — и рассудим, говорит Господь. Если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю; если будут красны, как пурпур, — как волну убелю (Ис 1:11-18).

Хлеб вместо камня

Интерес к оккультизму связан с двумя важными чертами нашей человеческой природы: во-первых, мы существа, наделенные глубокой тягой к духовному миру; во-вторых, мы существа глубоко уязвимые, физически и эмоционально. Как говорит Калигула в пьесе Альбера Камю, «люди умирают, и они несчастны». И Слово Божие открывает нам — почему. Дело обстоит, с одной стороны, хуже, с другой — гораздо, гораздо лучше, чем мы думали.

У всех человеческих несчастий, всей боли и горя, всего зла мира, от распадающихся браков до мировых войн, есть один корень — грех. Люди пребывают в состоянии упорного и ожесточенного мятежа против своего Создателя. Как говорит Бог через пророка Иеремию, Меня, источник воды живой, оставили, и высекли себе водоемы разбитые, которые не могут держать воды (Иер 2:13). Наша беда гораздо глубже, чем болезнь, или бедность, или обиды, или даже одиночество, — наша беда в том, что мы отвернулись от Единственного источника мира, любви и радости, и эта беда может стать вечной, если мы не вернемся к Богу.

Евангелие говорит нам о том, что мы можем вернуться к Источнику Воды Живой. Великая Тайна, по которой томится наше сердце, обладает личностной природой. К ней можно обратиться на «Ты». Ее можно полюбить; ей можно довериться; ей можно повиноваться, как Отцу, доверять, как Другу, служить, как Государю. Евангелие говорит, что высшая, предельная реальность, Источник и Податель всякого существования, преисполнена любви; более того, она и есть любовь. А еще Евангелие говорит (и это очень важно), что эта реальность — которую мы и называем «Бог», часто не задумываясь о том, что значит это слово, — вошла в наш мир в лице Человека, во всем подобного нам, кроме греха, — Господа нашего Иисуса Христа.

Мы можем вернуться — нас зовут, дверь открыта, нас ожидает прощение и новая жизнь. «Приходящего ко мне не изгоню вон», — говорит Христос; тот, кто доверится Ему и последует за Ним, обретет вечную жизнь, ту вечную радость, отблески которой мы видим иногда, в самые светлые моменты нашей жизни.

Путь может быть нелегким; мы можем столкнуться с болью — как и другие люди. Но мы больше не блуждаем бесцельно и не мучаемся впустую; мы идем домой, туда, где Бог отрет всякую слезу, а всякая скорбь обернется вечным утешением. За всей пугающей непонятностью жизни стоит Его промысл; и если мы предадимся Ему в покаянии и вере, этот промысл будет для нас спасительным, ведущим за пределы земной жизни к жизни вечной и блаженной. Мы принадлежим Богу. Там, где мы бессильны, Он всемогущ. Там, где мы терзаемся неопределенностью, Он провидит всю нашу жизнь — и всю вечность — полностью, из конца в конец. Там, где мы блуждаем и спотыкаемся, Он неуклонно ведет нас к вечной радости.

Многое в нашей жизни будет происходить не так, как мы хотим, и нам следует принять это с терпением и доверием; однако многое находится в наших руках и является областью нашей ответственности. Мы призваны принять то, что мы не можем изменить, изменить то, что можем, и научиться отличать одно от другого.

Вопрос, который разделяет христиан и разнообразных «магов», — это вопрос о том, в чьих руках находится наша участь.

Оккультист исходит из того, что его жизнь — как и жизнь других людей — контролируется какими-то другими силами, тоже сверхъестественными и надчеловеческими, но не Богом. Христианин верит в Божий Промысл и человеческую ответственность.

Из этого различия в мировоззрении вытекают два совершенно разных типа поведения. Оккультист пытается как-то управлять этими силами, чертить пентаграммы, читать заклинания — христианин взывает к Богу: А я на Тебя, Господи, уповаю; я говорю: Ты — мой Бог (Пс 30:15).

Оккультизм — это отказ от упования на Бога. Возможно, он совместим с теоретическим согласием, что Бог есть, но никак не с живым молитвенным общением с Ним. Но православная вера не является согласием с существованием Бога, это живое, определенное отношение к Богу. И лучше всего это отношение выражают слова литургической молитвы — «Сами себя, и друг друга, и всю жизнь нашу Христу Богу предадим».

Источник: https://foma.ru/pravoslavie-protiv-magii.html

О чародеях и колдунах

– Простите меня, что я в таком виде: я после аварии, – обратилась ко мне интеллигентная приятная женщина с большой гематомой под глазом, пришедшая вместе со своим 18-летним сыном.

– А что с вами случилось? Чем я могу помочь? – спросил я пострадавшую.

“Я беспокоюсь о сыне: голос толкает его на убийство”

– Я беспокоюсь о своем сыне Тимуре – он стал слышать голос, который толкает его на убийство.

– Давно ты слышишь этот голос? – обратился я к юноше.

– Третий день. Он называет себя Андреем из Магадана, – ответил молодой человек.

К нам в Русскую Православную Церковь в Душанбе нередко приходят мусульмане, прося помощи от воздействия злых духов. Причем отправляют их к нам сами муллы, говоря, что в них якобы сидит русский бес, поэтому и идти надо именно в русскую церковь. Это, конечно, неверно: бесы национальности не имеют, хотя могут, как в данном случае, назвать себя русским именем, чтобы наивным людям заморочить голову. Не впервые сталкиваясь с подобной ситуацией, я напрямую спросил женщину:

– К колдунам обращались?

Она смутилась от неожиданности, но после некоторой заминки призналась:

– Да, неделю назад.

– А в аварию когда попали?

– Пять дней назад.

– И третий день ваш сын слышит бесовский голос. Вы теперь понимаете, почему с вами такое произошло?

– Да, поняла: это я виновата. У нас трудности возникли в семье и на работе у мужа. Вот я и пошла к бабке, – опустив голову, ответила женщина.

У кого-то в семье не ладится, кто-то влюбился безответно, у другого на работе проблемы, у третьего и работы-то нет, четвертому кажется, что его сглазили, – и все они идут и идут к служителям злых духов – колдунам, чтобы получить помощь от беса. И получают: муж бросает любовницу и возвращается к жене, а верный муж вдруг уходит к любовнице, которая его приворожила; на работе намечается карьерный рост или открывается вакансия, да и порча, вроде, куда-то исчезла. Но, как вскоре выясняется, все это ненадолго. Муж становится злым и агрессивным, дети выходят из повиновения, на работе, чтобы удержаться, надо давать и брать взятки и жить в страхе, что поймают и посадят, или, как в последнем случае, – авария и бесовская одержимость сына. И люди вместо того, чтобы опомниться и раскаяться в том, что связались с нечистой силой, бегут опять к колдунам, готовы заплатить им любые деньги, только бы снова получить разрешение проблем.

Магия действует. И действует она таким образом: выполняется определенный магический ритуал, в котором употребляют святыни: освященные свечи, ладан, иконы, масло, воду – осквернение святынь многократно усиливает действие магического заговора, – и результат бывает 100% (при условии, что совершитель магического заклинания не аферист, а, действительно, маг, колдун, экстрасенс и т.п., то есть профессионал своего диавольского дела). В этом стопроцентном достижении результата и кроется секрет популярности всяких оккультных практик, столь широко распространившихся по всему миру. Даже несмотря на то, что и иудаизм, и христианство, и ислам под страхом смертной казни или самого сурового наказания строго запрещают обращение к колдунам, магам, волхвам, экстрасенсам и гадателям, поток людей всех вероисповеданий к ним не оскудевает. Потому что, как сейчас выражаются, это работает.

Бог не идет на сделки с человеком. Самое правильное отношение человека к Богу выражено краткой формулой: “Да будет воля Твоя!”

А что, молитва священников не работает? Всевышний слишком далек, чтобы услышать просьбу рабов Своих, или слишком велик, чтобы отвечать на каждую мольбу? Нет, все указанные религии учат как раз обратному. Для библейского Иова Бог близок настолько, что слава Его опаляет ресницы. Так почему же священники оказываются бессильными в своих молитвах перед Богом? Бесы не изгоняются, болезни не исцеляются, мужья не возвращаются, дела не налаживаются. Ответ прост: Бог не идет на сделки с человеком. Он, по Своему всеведению, знает, что одному для спасения души полезна болезнь, другому скорбь, третьего от страшного греха может удержать только одержимость, четвертого от тюрьмы низкая должность или временная безработица. И за все надо Бога благодарить: за скорбь и за радость! Самое правильное отношение человека к Богу выражено краткой формулой: «Да будет воля Твоя!» И самая правильная просительная молитва к Творцу должна заканчиваться словами: «Но не как я хочу, а как Ты, Господи!»

В этом и состоит принципиальное отличие молитвы от магического заклинания. В молитве мы просим Бога исполнения Его воли, которая не всегда совпадает с нашим желанием. А колдовской заговор – это сделка с диаволом: я тебе душу этого несчастного человека, а ты мне решение его мелких проблем. И бесценная человеческая душа, которая дороже всей вселенной, идет с молотка на этом сатанинском аукционе. Если бы не бесконечное милосердие Божие, то диавол за бесценок скупил бы давно все такое до глупости доверчивое человечество. Но Бог допускает только то зло, которое непременно обратится в добро. Так и с колдунами: они могут вредить только в той мере, в какой им будет попущено Богом. А пострадавшие от них, получив наказание, приобретают хоть и негативный, но опыт, которым могут делиться с неискушенными. И вместо заклинаний будут упражняться в молитве и просить себе не только земных благ, а Небесного Царства. Если не совсем глупые.

Что делать тем, кто пострадал от действия злых духов по своей вине или по вине близких?

Что делать тем, кто пострадал от действия злых духов по своей вине или по вине близких (как Тимур)? Во-первых, покаяться и больше не обращаться за помощью к колдунам. Во-вторых, смиренно и терпеливо переносить наказание. Ну и, в-третьих, правильно самому молиться и просить молитв о себе. У нас в Свято-Никольском кафедральном соборе каждую пятницу в 18:00 совершается молебен святому праведному Иоанну Русскому. Этот святой имеет дерзновение перед Богом помогать тем, кто пострадал от колдунов и нечистой силы, а также наркоманам и алкоголикам. На этот молебен стали приходить и мусульмане, одержимые злым духом. И святой праведный Иоанн Русский им помогает: несколько дней, до следующего молебна, они чувствуют себя гораздо лучше. Мы даем таким людям святую воду, которую они пьют и которой окропляют свои жилища, чтобы очистить их от злых духов.

Бог милостив, Он никогда не оставляет Свое творение. Только вот нам самим нужно быть верными Единому Всевышнему, Творцу неба и земли, не изменять Ему, ради ничтожной выгоды вступая в общение со слугами сатаны. Ведь расплачиваться по диавольским векселям придется и в этой жизни, и в будущей.

Источник: https://pravoslavie.ru/87431.html

Рубрики: Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *