№2 (100) / 13 •апреля• ‘11

Елена Рысева Паломничество

•В этой теме:•

Паломничество

Иерусалимские впечатления

Едва ли найдется человек, в жизни своей ничего не слышавший о дивном острове Валааме. Расположенный в северной части Ладожского озера, в 22 км от материка, этот чудный остров так и остался бы просто одним из красивейших мест на земле, заповедным уголком природы с уникальными растениями и гранитными скалами , с безбрежными и величественными просторами Ладожского озера, если бы не та духовная жизнь, которая возникла здесь более 10 веков назад.

По преданию, первым на остров Валаам пришел святой апостол Андрей Первозванный, который, просвещая славян и скифов, разрушил бывшие здесь языческие капища и установил каменный крест. Основателями же монастыря на Валааме были святые преподобные Сергий и Герман Валаамские и всей России чудотворцы. Об их житии известно не много, так же как и о самой истории древней обители. У современных церковных историков до сих пор нет единого мнения, откуда произошло само название острова – Валаам. Одно из монастырских преданий гласит, что его название связано с именем библейского пророка Валаама, по другой версии, название происходит от финских слов «вало» – свет и «варама» – высокая, скалистая земля.

Побывав на Валааме, остаешься под глубоким и пронзительным впечатлением открывающейся красоты. Остров встретил дождем, туманом и ветром. После кораблика, на котором мы доплыли до острова сквозь настойчивые, мятежные волны Ладожского озера и облака непроглядного молочного тумана, нас немного укачало. И уже на берегу все вокруг продолжало плыть и клубиться. Это потом мы узнали, что пережить небольшую качку по дороге на остров даже к лучшему: монахи говорят, что так озеро смиряет дух.

Обнимающая тишина, которая ощущалась даже через обеспокоенные разговоры паломников, и шум отходящих теплоходов, красота и величие, будто бережно прикрытые от глаз впечатлительного паломника пеленой серого дождя, сам воздух, от которого веяло прохладой и свежестью северного озера – за всей этой строгостью и суровостью угадывалась тайна монашеской жизни на Валааме.

Но земная красота здешних мест есть также и зримое отражение красоты небесной, духовной – красоты подвигов той жизни, которую вели здесь многие и многие старцы, подвижники, молитвенники, отшельники. Валаамским старцам, тем, кто одухотворяет остров Валаам, посвящен сегодняшний рассказ.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) считал самым трудным монастырским послушанием настоятельское служение: «Это бремя легкое и вместе с тем тяжкое. Эти рамена должны носить немощи всего братства. Какая крепость должна быть в раменах этих!» И сегодня, смотря на портрет батюшки Дамаскина, думаешь, что никакого преувеличения в этих словах нет. Не лицо у игумена, а глыба валаамского гранита…

Никогда он не помышлял о высоких должностях и званиях, но вот сподобил его Господь прослужить настоятелем Валаамского монастыря 42 года. Конечно, все игумены монастыря вошли в историю: и отец Назарий, руководивший монастырем 20 лет, и игумен Ионафан, 10 лет созидающий обитель, но сегодня, когда говорят о Валааме, следом вспоминают и фигуру Дамаскина, внесшего неоценимый вклад в духовное возрастание обители.

Игумен Дамаскин

Будущий игумен Валаамского монастыря (в миру Дамиан Кононов) родился в 1795 году в Тверской губернии, в крестьянской семье. Еще в детстве с ним произошло несчастье. Семилетняя сестренка вздумала покатать братика на закорках и уронила его. Дамиан поломал ногу. Ножка скоро срослась, но неправильно, мальчик с трудом наступал на нее, и каждый шаг его сопровождался болью. Помогать по хозяйству Дамиан не мог, иначе не отпустили бы его родители на богомолье в страдную пору, когда столько дела, что и перекреститься некогда. Едва Дамиан пустился с богомольцами в путь, как почувствовали облегчение боли, а домой вернулся совершенно исцеленным.

«В 1817 году освободили меня идти к Соловецким чудотворцам, и пошел я один с Господом. Возвращаясь обратно, весьма пожелал я побывать на Валааме».

И вот идет Дамиан по лесной валаамской дороге и слышит позади голос:

– Что, брат, не хочешь ли остаться в монастыре?

– Желаю, батюшка, да не знаю, где Бог благословит.

– Оставайся, брат. У нас здесь три рода жизни.

– Как это?

– Три, – подтвердил монах. – Сначала у нас в монастыре трудятся, потом – в скиту, а после – в пустыни. Оставайся, брат.

Мысленно Дамиан тут же решил остаться на Валааме навсегда и спросил:

– С кем бы мне здесь еще посоветоваться на пользу души?

– А вот иди к отцу Евфимию, он все знает, недаром его монахи «духовной удицей» зовут.

Старец Евфимий встретил Дамиана земным поклоном. Смирение инока так поразило юношу, что, растерявшись, он только и мог сказать: «Спастись желаю, научите!»

Оставшись в монастыре и став послушником, Дамиан проходил разные послушания: шил сапоги и рукавицы, месил квашню в хлебной, кормил нищих. Находясь на послушании в хлебной, без благословения не съел и корочки хлеба, хотя, бывало, очень хотелось съесть горячую горбушку только что вынутого из печи хлеба…

Утомившись на послушаниях, молитву никогда не оставлял. Жили послушники чрезвычайно строго. В кельях у них ничего не было. Только образ, книга, стол, скамейки и доски, которые днем стояли в углу, а на ночь укладывались они на скамейки, составляя монашескую кровать, которую дополняла мочальная подушка и войлок. Даже зимой ходили послушники в кафтанах, шуб в это время не было ни у кого. Только Дамиан, когда поступил в нарядчики и стал охранником Валаама, получил коротенькую шубу для объезда острова и выявления на нем браконьеров, которые любили в ту пору стрелять дичь или тайно рубить лес. Злые люди не раз стреляли в Дамиана, но Господь хранил Своего раба.

Отец Евфимий приходил каждую ночь в 12 часов будить ученика на полунощную молитву, стучал, пока Дамиан не отвечал ответным стуком. Затем, не зажигая огня, Дамиан выполнял келейное правило, а с ударом колокола спешил в церковь. Через шесть лет Дамиан Кононов был пострижен в монашество с именем Дамаскин и стал жить в скиту Всех Святых. В скитах жизнь более строгая, сюда благословляли поселяться только тех иноков, кто уже преуспел в монашеском подвиге.

Прожив два года в скиту, в 1827 году Дамаскин поселился в удаленной пустыни – испытывать третий образ монашеской жизни. Келья, где жил Дамаскин, была разделена на четыре комнатки. В одной отшельник занимался рукоделием, в другой – переписывал книги Святых Отцов, в третьей – совершал молитвенное правило и поклоны. В четвертой комнатке стоял сосновый гроб, который служил Дамаскину постелью, а одеялом была крышка. Когда он согревался «могильною теплотою», то открывал деревянное свое одеяло.

Для сохранения безмолвия Дамаскин просил, чтобы хлеб ему клали в условленном месте. Были у отшельника и вериги – железные цепи, которые он носил для умерщвления плоти. «Станешь класть поклоны, – рассказывал игумен Дамаскин, – железо так нагреется, что станет совершенно горячее. Другой раз прихватит за тело, да так больно! Зато на душе весело и спокойно. Ах, если бы всю жизнь так провести!»

Однажды его келью навестили паломники и выпросили на память несколько деревянных ложек, вырезанных отшельником. Гости предлагали деньги, но Дамаскин не взял. Вечером, готовясь ко сну, он нашел возле своего гроба оставленные деньги. Немедленно он отправился в монастырь, нашел своих посетителей и отдал деньги обратно, сказав:

– Нехорошо, господа, монахов искушать!

Не раз испытывал он искушения и пострашнее: прожив в пустыни семь лет, немало потерпел он здесь от бесов. В осенние ночи являлся к нему враг в виде исходящего из озерка с растрепанными волосами человека. Иногда враг нападал, нагоняя уныние и скуку. Молитвою и крестным знамением оборонял себя инок Дамаскин.

В 1838 году Дамаскин был избран настоятелем Валаамского монастыря. И сразу новый игумен взялся за укрепление дисциплины в монастыре: потребовал соблюдения Устава и сам в этом был примером. Будучи настоятелем первоклассного монастыря, слава которого распространилась по всей России, собирая со всех концов бесчисленных паломников, Дамаскин не изменил кротости и смирению и никогда не выделял себя из монастырской братии. Вместе со всеми ходил он за общую трапезу, довольствуясь общей пищей, одинаково со всей братией одевался, всегда исполнял общее монастырское молитвенное правило.

Необыкновенным образом удавалось ему совмещать внутреннее молитвенное делание (игумен имел дар умной молитвы) и внешние дела по обустройству монастыря. Его по праву называют «строителем» Валаама. При нем на Валааме возведены 20 часовен, скиты, поклонные кресты, мосты, дороги, налажено пароходное сообщение из Петербурга для рабочих и паломников, построена ферма на 70 коров, конюшня, водопроводный дом, паломническая гостиница. Все эти здания стоят и поныне.

В своих проповедях батюшка всегда был прост и безыскусен. Один монах вспоминал такие слова из его наставлений: «Бога любите, от мира бегите, в келье сидите. Келья всему добру научит, и седяй в ней Бога ради, никогда не соскучит!», «Келья – школа Дамаскина, а Господь – Учитель в ней».

Иоанн Молчальник

Однажды писатель Михаил Янсон, совершивший паломничество на Валаам, так отозвался о монашеской братии: «Слабенькие грамотой, могучие душой, беспощадные к себе, неустанные молитвенники, вышедшие из самой толщи крестьянской. Не Иваны, но Иоанны, не сыны крестьянские из деревенских захолустий, но отцы, к которым прибегают в скорбях своих их духовные дети со всех концов Руси, а ныне – со всех концов земли».

Судьба Иоанна Молчальника интересна еще до его прихода в монастырь. Родился он в старообрядческой деревне, но, странствуя, разговаривая с людьми, ходя по монастырям, понял, что надо перейти в Православие.

На Валаам он пришел молодым человеком, и, как заведено здесь, прежде чем стать монахом, трудился послушником. В это время его навестила родная сестра и уговорила уехать домой, чтобы взять документы, потому как пребывание в монастыре документально оформлялось. В семье его быстро женили и бывший послушник осел в миру. У него появилась супруга, детки. Будучи купцом, он занимался выделкой сусального золота. Но в одночасье вся его семья в результате эпидемии умерла. Оставшись один, он сразу понял, что его место на Валааме. Тут же он оставил все дела свои и устремился на остров.

Послушание ему досталось одно из самых тяжелых – он должен был ездить за почтой и за другими монастырскими надобностями через озеро. Когда по Ладоге уже никто не плавал, он садился в лодку и ехал в Сердоболь (нынешний город Сортавала, республика Карелия) за монастырской почтой. Много раз совсем погибал он в этих поездках, но всегда молился покровителям обители и Николаю Чудотворцу, и всегда святые помогали ему. Однажды весной послушники шли по крошащемуся льду, и вдруг неожиданно поднялся страшный штормовой ветер. Ладога начала вскрываться, и льдину, на которой они очутились, понесло в открытое озеро, где не видно берегов и где уже трудно спастись. Братья стали усердно молиться. Сняв сапоги, чтобы не поскользнуться, стали они перепрыгивать с одной льдины на другую, опять шли по хрупкому льду и долгие часы молились преподобным Сергию и Герману, ожидая, пока замерзнет разлом, чтобы добраться до родимой обители.

Когда впоследствии ему был предложен сан священника, он впал в великое сомнение и колебание. Боялся самоволия и в принятии, и в отказе. Тогда обратился он к настоятелю. Игумен Дамаскин благословил оставаться простым монахом. Но сам чувствовал, что незаурядный это человек, что по плечу ему какой-то большой подвиг. Тогда-то и решил Дамаскин на обладающего зычным голосом, часто поющего на клиросе, по-детски словоохотливого и любящего поговорить с братией о духовном о. Иоанна возложить великий подвиг молчания:

– Считай себя недостойным говорить с людьми – молчи. Говорить и беседовать тебе разрешается только с Богом, в церкви, при совершении молитвенных славословий и, в случае нужды, с настоятелем и духовником при откровениях и исповедях.

И замолчал монах на 14 лет. А по прошествии этого срока сказал игумен Дамаскин:

– Не достоин ты такой великий подвиг нести, говори опять, как обычно.

И это благословение старца смиренно было принято. Всю свою жизнь о. Иоанн прожил в Предтеченском скиту – самом строгом из всех валаамских скитов, специально сооруженном Дамаскиным для пустынников и молчальников. Здесь круглый год пост, а лиц женского пола не допускают вовсе. О. Иоанн очень любил молиться и клал такое количество поклонов, что пол в храме, где он стоял, совсем истерся, а на плечах все время были заплатки – такое количество крестных знамений полагал он на себя, что не выдерживала даже одежда.

Перед смертью он потерял один глаз – наткнулся ночью на сучок. Но не роптал, а только благодарил Бога:

– Будет с меня и одного глаза. Слава Богу. Бог оставил мне хоть один глаз, с ним я все-таки могу читать и Евангелие, и акафисты, и молитвы.

А вот другой валаамский старец был абсолютно слеп.

Агапий Слепец

Потрясающая судьба и у этого молитвенника. Всю жизнь свою Александр Молодяшин, так звали инока в миру, имел слабое здоровье. И вот однажды он приехал в Валаамский монастырь, чтобы утешиться в скорбях, но так ему понравилась обитель, что он попросил у Дамаскина разрешения остаться. Игумен ответил отказом, сославшись на слабое здоровье юноши. Ничего другого, как вернуться домой, ему не оставалось. О случившемся он рассказал своему старшему брату, в семье которого ему приходилось жить после смерти родителей. Брат предложил отдать в монастырь часть семейных средств, чтобы они как-то восполнили физическую слабость молодого послушника. Дамаскин по второй просьбе принял юношу, но совсем не из-за тех скудных средств, которые привез он на остров – видел игумен его сердечное желание стать монахом.

Свое послушание проходил на монастырском огороде и клиросе. Имея от природы слабое зрение, инок вскоре ослеп. Эту телесную немощь о. Агапий в течение 23 лет переносил с изумительным терпением и кротостью, непрестанно благодаря Бога, ниспославшего ему такое тяжкое испытание для очищения грехов и для душевного спасения.

Жил о. Агапий в скиту Всех Святых – одном из самых старых скитов Валаама, и хотел заниматься только Иисусовой молитвой, но игумен сначала благословил ему стать духовником для братии, а потом и для богомольцев. Всю жизнь он чувствовал себя плохо, все время его «грызли» какие-то физические недуги: то одна, то другая болезнь, «то все гуртом накинутся». Удивительно, что монашеское правило вычитывал ежедневно, как бы плохо себя ни чувствовал, и молитва в нем никогда не ослабевала.

От Бога получил схимонах Агапий дар прозорливости. Сохранились свидетельства о том, что он отвечал на еще не заданный вслух вопрос, а незнакомого человека, пришедшего к нему впервые, называл по имени. Будучи духовником сам, никак старец не мог выбрать духовника себе, поэтому часто переписывался с Феофаном Затворником. Письма эти чаще всего касались Иисусовой молитвы и других духовных вопросов. Его поучения, сказанные духовным чадам XIX века, обращены и сегодня ко всем нам: старец советовал избегать осуждения, гордости, зависти, ложного смирения и самонадеянности.

Фото Михаила Шишкова

При подготовке материала использованы:
1. Михаил Янсон «Валаамские старцы»
2. Николай Коняев «Свет Валаама»
3. Официальный сайт Валаамского монастыря: http://www.valaam.ru

•В других номерах:•

> №8 (120) / 10 •февраля• ‘16 Паломничество

Ворота Старого города

Беседовала Светлана Ладина

№7 (119) / 5 •октября• ‘15

Паломничество

Скажи мне, Господи, путь. Записки русского паломника о болгарском монастыре

Материал подготовила Марина Буханова, прихожанка и добровольный помощник монастыря во имя святого Георгия в Помории (Болгария)

Источник: https://orthodox-magazine.ru/numbers/at440

Схиигумен Иоанн (Алексеев)

Жизнеописание Письма Валаамского старца Одобрено Издательским Советом Русской Православной Церкви

Жизнеопеисание схиигумена Иоанна

Схиигумен Иоанн, в миру Иван Алексеевич Алексеев, родился 14 февраля 1873 года в Тверской губернии. Окончил курс Ильинской церковноприходской школы. О своем детстве о. Иоанн вспоминал: «Человек я от природы застенчивый, недалекого ума, — и память плохая, это вполне сознаю.

Когда я был мальчиком, у нас портной шил шубы, умел читать и меня учил. Тупо я понимал, а сестра моя скоро заучила буквы и укоряла меня: вот я уже заучила, а ты все не понимаешь. Наконец, и я научился читать. В то время керосина не было еще и по ночам в избе работали с лучинкой. Отец мой плел лапти, а мать и сестра пряли или что чинили. Еще у меня было два брата.

Когда я научился читать, то приобрел несколько книжек житий святых, тогда печатали маленькие книжечки. Был у меня единомысленный друг, вот мы с ним и толковали, как нам спастись. Ходили пешком в Нилову Пустынь, 150 верст от нас. Насушили мешочек сухарей, пристроили на плечи и — марш в дорогу. Ходили мы туда три раза. Слыхали мы, что там в лесах живет пустынница Матрена, но никак не могли повидать ее, да и глуповаты были — ведь только по 13 лет.

Старший мой брат жил в Петрограде. Он был деловой и неглупый, имел трактир и меня к себе взял. Немного я пожил с ним, а книжечки все приобретал. Брат поехал в деревню, а я в Коневский монастырь: нашелся попутный человек, владеющий финским языком. На Коневце нам не понравилось, отправились на Валаам».

Первый раз Иван Алексеев поступил в Валаамский монастырь шестнадцатилетним мальчиком, в 1889 году. Сразу по поступлении в монастырь его отправили в один из многочисленных скитов Валаама — скит преподобного Германа Валаамского. В Германовском скиту занимались земледелием и выращивали скот. Ивану пришлось помогать в хлеву и на полях, к чему он сам с детства был привычен. Так прошли четыре года в Германовском скиту.

Потом Ивана призвали на военную службу, которая в то время продолжалась четыре года. Служил Иван в стрелковом батальоне, после армии вернулся на несколько лет в свою родную деревню к родителям. Окончательно он прибыл на Валаам 28 мая 1901 года и позже в своих воспоминаниях писал: «Вот и живу с тех пор в монастыре, и мысли никогда не было, чтобы вернуться в мир. Благодарю Господа, что Он по Своей милости сподобил меня, грешного, провести всю мою жизнь в монастыре».

По возвращении на Валаам Ивана ожидали иные послушания. Сначала он работал в экономической конторе на главном острове. Но вскоре на него были возложены новые обязанности, которые хотя и не были особенно приятными, но должны были исполняться так же добросовестно, как и все другие. Ивана отправили на послушание в Петербург, в часовню Валаамского монастыря у Калашниковой пристани (на Синопской набережной). Там он пробыл два года.

Отец Иоанн рассказывал: «Многомятежный сей град повлиял на меня вредно, и я, немощный духом, не смог вместить городской сутолки, ибо мне приходилось закупать, отправлять на вокзал и пароход и принимать разные товары, какие требовались для монастыря».

21 декабря 1906 года Иван был зачислен в послушники Валаамского монастыря. 22 мая 1910 года был пострижен в монашество с именем Иакинф. После многих просьб игумен Маврикий разрешил отцу Иакинфу покинуть Калашниковское подворье и переселиться в Ильинский скит. После пребывания в Ильинском скиту отец Иакинф нес послушание смотрителя Предтеченского скита.

19 октября 1921 года состоялось новое назначение — настоятелем далекого северного монастыря — Трифоно-Печенгской обители. 13 ноября о. Иакинф был рукоположен во иеродиакона, 15 ноября во иеромонаха, а 11 ноября возведен в сан игумена. Для самого отца Иакинфа это было большой неожиданностью. Прямо из простых монахов его посвятили в сан игумена с возложением наперсного креста.

В книге М. А. Янсона «Валаамские старцы» приведены слова, раскрывающие тогдашнее настроение отца Иакинфа в тот период времени. Он вспоминает, что принял назначение совершенно благодушно, волнения не испытывал. Отец Иакинф даже сам удивлялся этому, так как, по его собственным словам, он был человеком от природы робким. Случалось, что когда, придя из скита в главный монастырь, он подходил во время всенощной прикладываться к Евангелию, его ноги ослабевали, голова начинала кружиться так, что он боялся упасть. Из-за этого он иногда даже не подходил к Евангелию. Но теперь, после назначения в настоятели, с отцом Иакинфом произошло нечто прямо противоположное: вместо страха появились слезы. В должность настоятеля Трифоно-Печенгского монастыря о. Иакинф вступил 30 декабря 1921 года.

В монастыре преподобного Трифона

Печенгский монастырь был основан в самом начале XVI века далеко на севере, на холодном Арктическом берегу. Основателем монастыря был преподобный Трифон.

Наибольшего расцвета Печенгская обитель достигла в начале XX столетия. За двадцать лет монастырь был полностью восстановлен и стал во много раз богаче, чем во времена прп. Трифона. Количество постоянных насельников-монахов и работников возросло до двухсот человек. Благодаря упорному труду братии, обитель стала очагом цивилизации и центром духовной культуры на берегу Северного Ледовитого океана. Уже в 1911 году было проведено электричество. Кроме того, имелись телеграф и почтовая контора. Но важнее всего духовное значение обители, как форпоста Православия на Дальнем Севере.

При монастыре действовал кирпичный завод. Было уже заготовлено более миллиона кирпичей для строительства новой церкви. Однако, этот проект не осуществился. Началась первая мировая война и все работники, в том числе и послушники, были мобилизованы на фронт.

Затем, по Тартусскому миру, Печенгский монастырь отошел к Финляндии, а граница с Россией была закрыта. Печенгскую обитель ожидала та же печальная участь, то же вымирание, что и Валаамский и Коневский монастыри.

Вот в этот-то северный монастырь, со скудеющей по численности братией и ветшающими строениями, в 1921 году был назначен новый настоятель — игумен Иакинф. Назначение игумена Иакинфа в обитель преподобного Трифона монах Иувиан описывает в своем письме к игумену Коневского монастыря о. Амфилохию следующим образом:

«Честнейший о Господе Досточтимый о. игумен Амфилохий!

В дополнение к моему предыдущему письму сообщаю, что утром, 9 декабря, отец Иакинф с оо. Азарием и Аввакумом покинули родной Валаам, направив стопы свои в “страну забвенную и полуночную”.

Отплыли они на почтовой лодке, а проводить их к Никольскому скиту собралось пять человек братии. Отъезжающие держались бодро и старались не обнаруживать своего волнения. Перед отплытием о. Иакинф просил меня передать Вам его поклон и просьбу молитвенно споспешествовать ему. Сердечно простившись с печенгскими отцами, мы помогли им погрузить в лодку их немногие вещи, и они отправились в свой далекий и неведомый путь. Стоя в лодке, они все время выражали нам свое прощальное расставание, а мы взаимно отвечали тем же. Долго мы стояли на берегу, пока лодка не стала затушевываться вдали. Не знаю, что испытывали в это время печенгские отцы, но наши чувства были грустные!

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=593183&p=1

Письма валаамского старца

Святейший Патриарх Алексий II о Валааме

От составителя

Из истории Валаама

Предисловие редактора первого финского издания 1992 года

Предисловие автора жизнеописания

Жизнеописание старца Детство и юность На Валааме и в Петербурге Монастырь преподобного Трифона Настоятельство в Печенгском монастыре В Предтеченском скиту Зарождение дружбы Новый Валаам Келлия старца Воспоминания об игуменах Монастырские будни О необычном Задушевная беседа Наставник скорбящих Духовное родство Другие духовные чада Елена Акселевна в Новом Валааме Отец Иоанн в Хельсинки Настоящее Православие – в России Как же не ехать на родину? «Письма валаамского старца» Свеча жизни догорает Кончина старца На родине отца Иоанна Письма Благословение старца Письма духовным чадам Письма Елене Акселевне Армфельт Письма Инне и Титу Коллиандер Письма Клавдии Корелиной Письма Галине Письма монахине Марии (Анне Александровне Вырубовой) Письма священнику Павлу Олмари Письма монахине Платониде (Павле Максимовне Шмальц) Письма князю Алексею Васильевичу Оболенскому Письма рабе Божией X. Письма священнослужителям и монашествующим Письма и публикации разных лет О Святых Христовых Тайнах О Пресвятой Богородице О сновидениях Наблюдение о помыслах О помыслах О Святом Евангелии Мои думы Краткие биографические сведения о некоторых лицах, упомянутых в книге Литература Фотоальбом

Валаамский старец схиигумен Иоанн (1873–1958) провел почти всю свою жизнь в монастыре, был настоятелем Трифоновой Печенгской обители, что на берегу Северного Ледовитого океана (теперь это Мурманская область), последние два десятилетия своей жизни был духовником Валаамского монастыря в Финляндии. Множество писем старца разошлось из иноческой келлии по всему миру. Еще при жизни отца Иоанна его духовные чада собрали эти письма и выпустили сборник, который с тех пор не раз переиздавался на русском, финском и других языках. Данная книга значительно расширена по сравнению с другими изданиями. В сборник включены редкие фотографии, рисунки схиигумена Иоанна, использованы материалы из архивов Валаамского монастыря в Финляндии, Русского на Афоне Свято-Пантелеимонова монастыря. Православного церковного музея Финляндии (г. Куопио) и частных коллекций. Составитель книги побывал на родине отца Иоанна (Алексеева) в Тверской области. Впечатления от встреч с земляками старца завершают его жизнеописание.

Второе издание дополнено новыми материалами к жизнеописанию схиигумена Иоанна, письмами, фотографиями, биографическими данными сподвижников старца.

Составитель Виталий Дегтерёв

Свято-Троицкая Сергиева Лавра, верстка, 2014

Святейший Патриарх Алексий II о Валааме

По словам Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, именно на Валааме он почувствовал призвание идти по пути служения Церкви Христовой. Еще отроком Алексей вместе со своими родителями дважды – в 1938 и 1939 годах – приезжал на богомолье в Валаамскую обитель. Эти паломнические поездки произвели на чуткого отрока огромное впечатление. Впоследствии Святейший Патриарх писал в своих воспоминаниях: «На меня, девяти- и десятилетнего мальчика, Валаам произвел неизгладимое впечатление. Архитектура монастыря и скитов, намоленность храмов, удивительная природа Северного края, духоносные старцы и насельники обители: их трудолюбие, открытость, доступность для каждого паломника и особая их чуткость – все это поражало. Во многом эти два посещения Валаама определили мой будущий жизненный путь.

Из насельников обители особенно запомнились ее духовники – схиигумен Иоанн и иеросхимонах Ефрем 1. Много раз мы были в Смоленском скиту, где нес свой подвиг иеросхимонах Ефрем, ежедневно совершавший Божественную литургию и особо поминавший воинов, на поле брани убиенных. Однажды, в 1939 году, мы с родителями побывали в Иоанно-Предтеченском скиту, который отличался строгостью монашеской жизни. Туда повез нас на весельной лодке схиигумен Иоанн. Весь день прошел в общении с этим замечательным старцем. Запечатлелся в сердце схимонах Николай, живший в Коневском скиту и всякий раз встречавший самоваром, за которым велись душеспасительные беседы. Помню гостиника, игумена Луку, внешне сурового, но душевного пастыря, а также любвеобильного иеромонаха Памву, неоднократно приезжавшего в Таллин. Особые отношения сложились с архивариусом, монахом Иувианом, человеком исключительной начитанности и эрудиции…

Вечная ваша память, достоблаженнии отцы и братия наши, приснопоминаемии!»

Алексей Ридигер (шестой справа в нижнем ряду), будущий Патриарх, с братией Валаамского монастыря, игуменом Харитоном и паломниками. Фото 28 июля 1939 г.

Пристань Валаамского монастыря на Ладоге

От составителя

В 2001 году по европейской программе подготовки управленческих кадров меня направили на трехмесячную стажировку в Финляндию. Имея свободную неделю от учебы и практики, впервые побывал в Валаамском монастыре, где узнал об отце Иоанне (Алексееве). Митрополит Пантелеймон и настоятель монастыря архимандрит Сергий благословили меня издать книгу об отце Иоанне. Письма старца оказались близки мне по духу. Работая над сборником, несколько раз побывал на родине старца, в селе Губка Тверской области, говорил с внучатой племянницей отца Иоанна Людмилой Сергеевной Баштрыковой. В Знаменском храме села Ильинского познакомился с его настоятелем отцом Сергием.

Со временем побывал на Святой Горе Афон. Там, в библиотеке Свято-Пантелеимонова монастыря, хранятся фотоальбомы о Валааме и старцах Валаамского монастыря.

В течение нескольких лет неоднократно ездил в Финляндию. Был в Православном музее города Куопио. В Хельсинки встречался с духовными чадами отца Иоанна.

Очень благодарен всем тем, кто помог выпустить эту книгу.

***

Жизнь схиигумена Иоанна (Алексеева) удивительна. Будучи настоятелем, а впоследствии духовником нескольких монастырей, он виделся с десятками и сотнями людей, знал их внутреннее устроение, утешал и помогал обрести мир в душе.

Письма отца Иоанна обращены к разным лицам: к тем, кто не верит и пока не встретил Бога, к верующим, воцерковленным, живущим духовной жизнью людям.

Книга состоит из двух частей – жизнеописания схиигумена Иоанна, написанного митрополитом Пантелеймоном (епархия Оулу, Финляндия), которое впервые было издано на финском языке, и в дальнейшем его перевели на русский, оно вышло в 1992 году под названием «Отец Иоанн». И вторая часть – письма отца Иоанна.

Митрополит Пантелеймон (в миру – Петри Сархо) родился в 1949 году в Виеремя. В 1972 году закончил Православную семинарию в Финляндии. В 1977 году получил степень кандидата богословия в Ленинградской Духовной академии, по пострижении в монашество получил сан иеромонаха, зачислен в число братии Валаамского монастыря в Финляндии. В 1979 году назначен настоятелем Валаамского монастыря с возведением в сан игумена. В 1986 году возведен в сан архимандрита. Настоятельство в Валаамской обители продолжалось до 1997 года, когда Собор Финляндской Православной Церкви избрал архимандрита Пантелеймона в викарные епископы (епископ Йоенсуу). В митрополиты епархии Оулу он избран 1 апреля 2002 года. В настоящее время находится на покое и проживает в Финляндии.

Содержание книги значительно расширено по сравнению с другими изданиями. Вошедшее в первую часть биографическое повествование составлено на основе писем старца. В настоящий сборник включены практически все его письма, хранящиеся в Валаамском монастыре в Финляндии. При их публикации сохранен стиль автора, сделаны минимальные сокращения. Над письмами помещены рисунки, сделанные рукой старца. Редакторская правка, пояснения составителей, а также сокращения заключены в квадратные скобки.

Виталий Дегтерёв

Из истории Валаама

Валаамский архипелаг, расположенный в северо-западной части Ладожского озера, насчитывает около пятидесяти мелких островов общей площадью 36 квадратных километров. Площадь самого большого острова Валаам – 30 квадратных километров. Расстояние до материка – 22 километра, до ближайшего карельского города Сортавала (старое название Сердоболь) – 42 километра, до Санкт-Петербурга – более 220 километров.

С 1812 по 1917 год архипелаг входил в состав Финляндского княжества Российской империи. После революции Валаам оказался на территории вновь образованного независимого государства Финляндия. Это спасло обитель от участи, уготованной русским монастырям. С ноября 1918 года монастырь находился в ведении Финляндской Православной Церкви, ставшей в 1921 году автономной и через два года под давлением правительства перешедшей в юрисдикцию Константинопольского Патриархата.

Во время финской войны монастырь подвергся жесточайшим бомбардировкам с советской стороны. Казалось, обитель должна была быть стерта с лица земли. Но, милостью Божией, бомба, упавшая в нескольких метрах от Спасо-Преображенского собора, не взорвалась. Уцелела и редчайшая библиотека под тридцать тысяч томов. 5 февраля 1940 года по приказу финского командования насельники обители во главе с игуменом Харитоном были эвакуированы вглубь Финляндии. Это, как оказалось, была лишь репетиция исхода монахов, когда, с подписанием мирного договора, Карелия (вместе с Валаамом) отошла к СССР, и, опасаясь гонений, братия вынуждены были покинуть родную обитель. Двести пять человек: монахи, послушники, трудники монастыря – перешли с Валаама на территорию Финляндии. Подходящим местом для размещения общины посчитали расположенное в сельской местности Хейнявеси небольшое поместье Папинниеми (теперь оно называется Новым Валаамом – Uusi Valano по-фински). Первоначально монастырь состоял из выходцев с ладожского Валаама.

Позднее, в 1943 году, к ним прибавилось шесть иноков из Печенгского монастыря, затем девять иноков из Коневецкого монастыря. Валаамскую обитель в Финляндии, действующую до сегодняшнего дня, часто называют Нововалаамским монастырем.

В помещениях ладожского Валаамского монастыря в советское время разместили сначала школу боцманов и юнг, затем – дом инвалидов. Лишь спустя полвека, в декабре 1989 года, на русский Валаам вернулась монашеская жизнь.

Предисловие редактора первого финского издания 1992 года

Валаамский монастырь в Финляндии основан валаамскими иноками, вынужденными оставить родную обитель во время советско-финляндской войны 1939–1940 годов. Ни одному из них не было суждено вернуться на Валаам. Большинство из более чем ста пятидесяти монахов, покинувших монастырь (среди которых был и отец Иоанн), покоятся на кладбище Нового Валаама; семеро окончили свои дни в Псково-Печерском монастыре. Но Валаамский монастырь в Финляндии не умер, и его новые насельники – финны, среди которых много молодых людей, – поддерживают светоч Православия в лютеранской стране, и светит всем в доме (Мф.5:15). В том, что монастырь живет, а Финляндская Православная Церковь в последние годы даже стала расти, есть заслуга и отца Иоанна. Духовное влияние этого старца распространяется не только в церковной среде, но и среди людей, даже еще не пришедших к Православию. Причины этого явления становятся понятны, если обратиться к письмам отца Иоанна. Некоторые из них были опубликованы в сборнике «Письма валаамского старца», а другие легли в основу настоящей книги.

Отец Иоанн не был высокообразованным человеком. Но в его посланиях к духовным детям виден несомненный литературный талант, глубокий ум, такт, чувство юмора и, главное, – евангельская простота. Старец писал, как говорил, и в книге, по возможности, сохранен его своеобразный стиль. Незначительные поправки вносились лишь там, где разговорные обороты затемняли смысл написанного.

Предисловие автора жизнеописания

В ноябре 1984 года Валаамский монастырь в Финляндии получил ценное пожертвование: жительница Хельсинки Елена Акселевна Армфельт передала в обитель хранившееся у нее собрание из почти трехсот подлинных писем схиигумена Иоанна. Некоторые из них были ранее опубликованы в сборнике «Письма валаамского старца», который впервые был издан еще при жизни отца Иоанна и затем несколько раз переиздавался, в том числе на английском и на финском языках.

Систематическую работу над письмами я начал в декабре 1984 года. В тиши келлии я углублялся в их смысл, и это чтение все больше захватывало меня. Я был покорен глубоко духовными и неподдельно человечными словами старца.

Тогда же я случайно обнаружил новые документы о прошлом Валаамского монастыря и о самом отце Иоанне. И я подумал, что если наставления старца можно найти в уже изданной книге, то как личность он мало кому известен. Поэтому возникло желание составить его жизнеописание, воспользовавшись подаренными монастырю письмами как первоисточником. Результат этой работы – перед вами.

Но вначале о тех, кто был адресатами многих писем старца, кто долгие годы хранил их как бесценное сокровище.

В 1984 году, вскоре после Рождественских праздников, я отправился в Хельсинки специально с этой целью. Мне дали адрес: улица Лапинлахти, 21. Дом я нашел легко. Уже внизу мне бросилось в глаза неважное состояние здания. Старый лифт поднял меня на пятый этаж. В коридоре при сумеречном освещении я с трудом разглядел на дверной табличке надпись маленькими буквами: «E.Armfelt». Позвонив, почувствовал легкое волнение.

Три женщины поспешили мне навстречу: две пожилые и молодая. Первая – невысокая и совершенно седая – сердечно приветствовала меня, в то время как вторая – темноволосая, повыше ростом – с дружелюбным любопытством разглядывала гостя. Третья, младшая, была мне знакома – Марина Лачинова, организатор издания писем отца Иоанна на финском языке. Маленькая седая женщина и была сама хозяйка квартиры – Елена Акселевна. Другая – Павла Максимовна, ее верный друг, прожившая вместе с ней уже много лет.

Павла Максимовна Шмальц (слева) и Елена Акселевна Армфельт в своей квартире в Хельсинки. Фото 1984 г.

Сняв пальто, я длинным извилистым коридором прошел в гостиную. По пути, бросив взгляд через открытую дверь кухни, я заметил, что к моему визиту готовились.

В этом доме можно было сразу же почувствовать, что вы, покинув атмосферу финского города, окунулись в русский мир, словно бы очутились в обстановке типичной ленинградской квартиры. В гостиной это чувство еще более усилилось. Все было в точности так, как обычно бывает в русском доме. Комната загромождена мебелью: столы, стулья, кресла и две большие кровати. Стены сплошь увешаны разной величины картинами и бесчисленными фотографиями в рамках. Красный угол со множеством икон свидетельствовал о ревностной вере хозяек.

В комнате царил некий уютный беспорядок. Холодный педантизм западного мира отступал, согретый душевным теплом русского человека. Посреди гостиной красовался накрытый обеденный стол.

Я предполагал, что, поскольку бабушки старые и слабые, угощение ограничится парой чашек чаю. Но я ошибся: стол в гостиной буквально ломился от яств. Мы помолились, и любезные хозяйки пригласили к столу. Обедали мы по русскому обычаю: было несколько перемен блюд, между ними подавалось вино. Получилось, что мы провели за обедом несколько часов – все то время, что я пробыл в гостях. И все это время мы беседовали; естественно, по-русски.

Елена Акселевна в последние годы почти совсем ослепла, но поверить в это было трудно, глядя на ее живое, выразительное лицо. Ей тогда уже исполнилось восемьдесят три года, а Павла Максимовна была на четыре года старше. Старость и болезни ослабили Елену Акселевну, но сознание оставалось совершенно ясным. Помогая друг другу, старушки еще могли управляться сами в своей квартире. Это было бы невозможно, если бы не доктор Виир Рагнер, их домашний врач, дальний родственник Павлы Максимовны, эстонец по происхождению. Он снимал комнату в квартире старушек и ухаживал за ними, как за своими родными бабушками 2. Кроме того, им помогало множество друзей, среди которых круглолицая, ясноглазая, всегда доброжелательная Марина.

За обедом Елена Акселевна рассказала о себе. Она родилась 15 декабря 1900 года в Кронштадте. В то время этот город был особенно знаменит тем, что в нем служил протоиерей Иоанн Сергиев, известный своими проповедями и даром чудотворения . Его называли «всероссийским пастырем», и к нему – в кронштадтский собор святого апостола Андрея Первозванного – стекались десятки тысяч паломников. Мать Елены Акселевны часто бывала там на службах. Однажды знаменитый пастырь благословил и маленькую Елену.

Род Армфельтов – известный в России род финских шведов, принадлежавший к военному сословию. Представители одной из ветвей этого рода, к потомкам которых относилась Елена Акселевна, служили в русской армии со времен Екатерины II и занимали высокие посты. В романе «Война и мир» генерал Армфельт упомянут как приближенный императора Александра I. Следующие поколения Армфельтов служили в русском Военно-морском флоте.

Дед Елены Акселевны был адмиралом, а отец, Аксель Александрович, – капитаном первого ранга. Мать, Юлия Оскаровна Энквист, родом из Кронштадта, происходила из знатной семьи. Из ближайших родственников только бабушка нашей хозяйки со стороны матери была русской. Вся остальная родня – шведы. И все-таки Елена Акселевна считает себя русской. Она говорит: «Русская бабушка всех победила».

Когда Елене было семь лет, ее родители развелись. Эта новость через родственников, приближенных ко двору, дошла до государя. Он не одобрил развода и в наказание отправил бывшего главу семейства в Сибирь, на Амур, служить во флоте.

Елена Армфельт в годы отрочества. Санкт-Петербург

Елена Акселевна Армфельт

Благодаря своему происхождению Елена была принята в знаменитый Смольный институт, где могли учиться только девочки из знатных семейств. Жили воспитанницы в самом институте, домой их отпускали только по большим праздникам и на август. Смольный часто посещали знатные особы, в том числе и сам государь, а также митрополит Санкт-Петербургский. Елене Акселевне особенно запомнились прекрасные глаза и доброе лицо государя. В 1917 году большевики закрыли Смольный институт, а воспитанниц выслали из Петербурга на Дон, в Новочеркасск, где Елена Акселевна и заканчивала институт.

После революции Елена и ее мать, как и многие русские эмигранты, оказались в Хельсинки, где жили хотя и скромно, зато в безопасности. Мать вела их небольшое хозяйство, а Елена до самой пенсии работала бухгалтером в оптовой фирме ÖRYM. Мать и дочь были ревностными прихожанками небольшой Никольской церкви при кладбище Хиетаниеми. Обе они участвовали в основании и строительстве православного храма, в котором и сейчас богослужения совершаются на церковнославянском языке и по старому стилю. Несмотря на возраст, Елена Акселевна находит еще силы ходить в церковь.

Жизнь верной спутницы и друга Елены Акселевны, Павлы Максимовны Шмальц, не менее богата событиями. Родилась она в городе Йоэнсуу в Восточной Финляндии. Ее отец работал бухгалтером в одной английской фирме, которая импортировала из России лен. Отец был наполовину француз, наполовину немец, но считал себя русским, поскольку большую часть жизни провел в России. Мать была русской, православной, родом из Архангельска.

Позже семья переехала в Эстонию, а затем в Петербург, который запомнился Павле спектаклями Мариинского театра. После революции перебрались в Финляндию, а во время Второй мировой войны Павла со своим сыном снова поехала в Эстонию. Там она была арестована и отправлена в концлагерь в Казахстан, так как не имела эстонского паспорта. Во время четырехлетнего заключения в ссылке умер ее сын. Пережитое до сих пор свежо в памяти этой женщины.

После войны Павла Шмальц вернулась в Финляндию. С Еленой Акселевной она впервые встретилась в церкви. Та любила шляпы с широкими полями и надевала их даже в храм, что и привлекло внимание Павлы. Ей не нравились шляпы – «аэродромы» Елены Акселевны, но дружбе это не помешало. Позднее, предчувствуя близкий конец, мать Елены попросила Павлу переехать к ним в дом. Мать считала, что ее непрактичная дочь одна не справится с трудностями жизни.

Павла так и сделала. Подруг объединяли любовь к Церкви, совместные поездки в Валаамский монастырь и духовное окормление со стороны монастырского старца отца Иоанна.

Митрополит Пантелеймон

Митрополит Пантелеймон

Источник: https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Valaamskij/pisma_valaamskogo_starca

Рубрики: Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *