Сюжет

Во время Великой Отечественной войны в 1942 году где-то на Севере немецкий корабль захватывает советскую баржу, перевозящую уголь. На борту корабля находятся шкипер Тихон и кочегар. Оба попытались спрятаться в угле, но немецкие моряки находят кочегара. После побоев и попытки разыграть не понимающего вопрос на немецком «Где капитан?» кочегар выдаёт Тихона. Пленников ставят у борта с намерением расстрелять. Кочегар начинает рыдать, умоляя сохранить ему жизнь, Тихон же держится спокойно и демонстративно закуривает. Тогда немецкий офицер предлагает кочегару спасти свою жизнь, застрелив своего товарища, и даёт ему пистолет с одним патроном. Кочегар бьется в истерике, но всё же стреляет в Тихона, и тот падает за борт. Немцы оставляют кочегара в живых, минируют баржу и покидают её. Кочегар остаётся на заминированном судне, которое вскоре взрывается.

Монахи подбирают на берегу почти безжизненное тело.

Действие переносится в 1976 год. Кочегар значительно постарел. Он принял монашество и теперь носит имя Анатолий. Его основное послушание — трудиться в монастыре истопником. Живёт он в котельной, где спит на угле. К нему, как к старцу, с разными нуждами и болезнями приезжают люди, так как он обладает даром прозорливости и способностью исцелять при помощи молитвы. Странностей же старца Анатолия некоторые монахи не понимают, он молится отдельно от всех них, опаздывает на службу, ни с того ни сего начинает громко запевать песни. В числе непонимающих — отец Иов, завидующий отцу Анатолию из-за его дара. Настоятель, отец Филарет, пытается наладить отношения с отцом Анатолием, отвечая на жалобы отца Иова. Однако, несмотря на смирение и раскаяние, старцу не даёт покоя совершенное им преступление. Он часто садится в лодку и уплывает на уединённый остров, где усердно молится и кается в совершённом грехе.

Однажды в монастырь приезжает видный адмирал со своей одержимой дочерью. Старец везёт её на остров и с помощью молитвы изгоняет из неё беса. Адмирал же оказался тем самым Тихоном, в которого стрелял Анатолий. В беседе выясняется, что Анатолий лишь ранил Тихона в руку, и тому удалось спастись. Тихон говорит Анатолию, что давно простил его.

Теперь Анатолий знает, что может спокойно умереть. Отец Анатолий просит отца Иова принести ему простой гроб. Тот приносит, но не понимает для чего. Отец Анатолий шутя ругает отца Иова за слишком роскошный «буфет». Отец Иов пытается загладить свою вину и трёт гроб углём. Отец Анатолий, тем временем, ложится в него и просит отца Иова пойти и сказать братии, что он скончался. Отец Иов бежит к колокольне и бьёт в колокола, оповещая о смерти старца. Гроб с телом монаха везут в лодке на его остров.

Создание фильма

КолокольняБаржаЦерковь

Место для съёмок «Острова» киногруппа подбирала долго. Было 4 экспедиции: съёмочная команда проехала по Мурманской области, побывала на Ладоге, Онежском озере, в Кижах, на Псковских озёрах. Ни один из действовавших в тех местах монастырей не подошёл режиссёру, так как ему требовался «маленький, заброшенный скит, а все современные монастыри — это огромные, обнесённые высокими стенами города»

Во время пятого выезда натура нашлась — это было окраина маленького посёлка Рабочеостровск на побережье Белого моря в Карелии. Подошло всё: и пейзаж, который отвечал замыслам сценариста и художника, и естественные декорации. Вокруг — море, в котором разбросаны острова. На суше — старая навигационная башня, полузаброшенные домики. Островом стал полуостров, отделённый от материка небольшим перешейком. Из башни сделали колокольню, барак без крыши превратили в церковь: надстроили купола, подлатали, внутри «выпилили» стены, чтобы получилось единое пространство. Особое значение для режиссёра имела затопленная деревянная баржа, к которой была привязана вся декорация монастыря. По рассказу режиссёра, баржа, скорее всего, осталась от заключённых: «она старая, с коваными гвоздями — явно двадцатые годы».

По словам Павла Лунгина, исполнитель главной роли Пётр Мамонов «в большой степени играл самого себя». Перед началом работы в картине актёр получил благословение у своего духовника. Кроме того, со съёмочной группой был отец Косьма, монах Донского монастыря, который провёл молебен в первый день съёмок.

Снимать пришлось быстро. Нужно было успеть завершить съёмки прежде, чем Белое море покроется льдом. Съёмки начались в октябре, а закончились в первых числах декабря 2005 года. Лишь пять дней съёмки велись вне Рабочеостровска. Военные сцены были отсняты на Волге, под Дубной; по словам Вадима Корюзлова, «снимали ночью, чтобы не было видно, что это не море, а река». Сцену, где Настя со своим отцом Тихоном едут в поезде, снимали на Рижском вокзале в Москве.

В 2007 году режиссёр Павел Лунгин сказал:

Мы жили <…> на окраине рабочего посёлка в маленькой пустой гостинице. Там есть причал, откуда уходят корабли на Соловецкие острова. Зимой, конечно, они уже не ходили. Оттуда в своё время отправляли заключённых в лагеря. Это места, надышанные и первой русской святостью, подвижниками, монастырями и в то же время политые кровью безвестных мучеников советских времён. Там осталась колючая проволока, ржавые рельсы. Та баржа, которую мы затопили в картине, тоже сохранилась с тех времен. Именно на таких баржах заключенных увозили на Соловки. Поэтому место это для нас было особое. На протяжении съёмок у нас в группе было чудесное ощущение общности, никто чужой к нам не приходил. Воспоминания остались у нас очень счастливые. Актёры играли лучше, чем всегда. Оператор Андрей Жегалов совершил какой-то колоссальный прорыв и снял так, как он не снимал никогда. Все вместе мы сделали больше, чем мог каждый из нас по отдельности. Такое бывает раз в жизни. И я счастлив, что в моей жизни это произошло.

Ссылки

В Викицитатнике есть страница по теме
Остров (фильм, 2006)

Страница фильма на сайте «Наше кино»

  • «Остров» (англ.) на сайте Internet Movie Database
  • «Остров» — сюжет и два мнения: положительное и отрицательное
  • Кошк М., Деболд Э. Оживляя русскую душу // Журнал «Что такое просветление?» — № 38, октябрь—декабрь 2007.
  • Места съёмок фильма «Остров» (18 фотографий)

Фильмы Павла Лунгина

  • Такси-блюз (1990)
  • Луна-парк (1992)
  • Линия жизни (1996)
  • Свадьба (2000)
  • Олигарх (2002)
  • Дело о «Мёртвых душах» (2005)
  • Бедные родственники (2005)
  • Остров (2006)
  • Ветка сирени (2007)
  • Царь (2009)
  • Дирижёр (2012)
  • Родина (2015)
  • Дама пик (2016)
  • Братство (2019)

1988—2000

  • Покаяние (1988)
  • Холодное лето пятьдесят третьего… (1989)
  • Ашик-Кериб (1990)
  • Астенический синдром (1991)
  • Небеса обетованные (1992)
  • Анкор, ещё анкор! (1993)
  • Макаров (1994)
  • Увлеченья (1995)
  • Особенности национальной охоты (1996)
  • Кавказский пленник (1997)
  • Вор (1998)
  • Про уродов и людей (1999)
  • Хрусталёв, машину! (2000)

2001 — н. в.

  • Дневник его жены (2001)
  • Телец (2002)
  • Кукушка (2003)
  • Возвращение (2004)
  • Свои (2005)
  • 9 рота (2006)
  • Остров (2007)
  • Монгол (2008)
  • Стиляги (2009)
  • Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину (2010)
  • Край (2011)
  • Жила-была одна баба (2012)
  • Фауст (2013)
  • Географ глобус пропил (2014)
  • Трудно быть богом (2015)
  • Милый Ханс, дорогой Пётр (2016)
  • Рай (2017)
  • Аритмия (2018)
  • Война Анны (2019)

«Кукушка» (2003) · «Возвращение» (2004) · «72 метра» (2005) · «9 рота» (2006) · «Остров» (2007) · «12» (2008) · «Дикое поле» (2009) · «Стиляги» (2010) · «Как я провёл этим летом» (2011) · «Елена» (2012) · «Белый тигр» (2013) · «Легенда № 17» (2014) · «Солнечный удар» (2015) · «Про любовь» (2016) · «Рай» (2017) · «Салют-7» (2018)· «Война Анны» (2019)

Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9E%D1%81%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B2_(%D1%84%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%BC,_2006)

«Сила молитвы не в многословии, а в искренности молитвенного вздоха.
Где просто, там ангелов со сто, а где мудрено, там ни одного. Где нет простоты, там одна пустота.»
Преподобный Амвросий Оптинский

Расскажу пример. Едет архиерей по морю молиться в Соловки, в монастырь. И глядит, что-то народ показывает на островок.

— Владыко, все утверждают, что на том островке три святых человека живут.
Архиерей: “То не то, всё не так…”

— Владыко, мы тебя не слушаем, а там святые живут.

Архиерей приказал корабль остановить, спустился в шлюпочку и поплыл со своими приближенными на этот островок. Подъезжает. Стоят трое, Бог знает во что одеты – в лаптях ли, босиком ли. Кланяются. Владыка их перекрестил.

— Ну, расскажите, добрые люди, кто вы и сколько здесь пропадаете.

— А мы не знаем, владыко, сколько годов — может, двадцать, а может, тридцать. Мы были рыбаками, промышляли рыбу на этом море. Поднялась сильная буря, всё разметало. Мы трое на доске дали Богу обещание: “Господи, если очутимся на земле, с этого места не уйдем, будем жить до конца нашей жизни”. В год раз к нам приезжают священники с материка, нас исповедуют.

— Ну, это ладно, вы выполняете свою обязанность. А как молитесь, главное?

— Да владыко, какие мы молитвенники! Учили аз, буки, веди, да и то не научились. А знаем, что на небе Святая Троица — Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святый. И мы — это Вася, это Ванька, это Илюшка — сами сочинили молитву: “Трое вас и трое нас. Помилуй нас”.

— Ой-ой-ой! Надо учить вот такую молитву: “Отче наш, иже еси на небеси…”

Выучили молитву. Благословил их владыка и поплыл на лодке на свой корабль, а сам думает: “Какие ещё люди есть на Святой Руси!”

Темная ночь. Архиерею не спится, ходит по палубе, да и глядит: “Что же?” В той стороне, где остров — зарево! “Ой, — говорит, — наверное, тех чудаков домишко горит!” Расстроился. Жалко бедных людей! А свет все ближе, ближе… Архиерей протирает глаза – разглядел, а это те трое подхватились за руки да и бегут.

— Владыко, мы забыли молитву! Давай снова учить!

Архиерей говорит:

— Милые люди! Я у престола Божия стою, облачен от Бога высшей властью священства, все молитвы знаю, но по морю я бегать не умею! Мне не пробежать. А вы только и знаете: “Трое вас и трое нас, помилуй нас”, но у вас чистое сердце. Пойдите с Богом на свой святой остров и живите и молитесь так, как вы молитесь! Родные мои! Это я про молитву сказал, как молиться. Не про многоглаголание.

В дремучем крае, во скиту
На острове далеком
Монахи жили в старину,
Молясь там одиноко.

Уже прошло немало лет,
Как, взяв святой водицы,
Они ушли в дремучий лес
В глухом краю молиться.

В пещерке жили. На двоих
Всего одна рубаха —
Другого не было у них.
Так жили два монаха.

Грибы варили на обед,
По ягоды ходили.
И, есть у них еда иль нет,
Христа благодарили.

Одну молитву каждый час
Монахи сотворяли:
О, Господи, помилуй нас!
Другой они не знали.

И вот, прошло немало лет,
На остров одинокий
Приплыл на быстром корабле
Церковный чин высокий.

И удивился: где псалмы?
Где гласы, где седален?
Неправильно, неверно вы
Молитвы сотворяли!

Монахи — в слезы! Научи!
Мы будем век учиться,
Как нужно утром и к ночи
Нам правильно молиться.

Владыка все им разъяснил,
Благословил с улыбкой,
Сел на кораблик и поплыл
По глади моря зыбкой.

И вдруг он видит: позади
Бегут по водной глади
Монахи с криком: «Погоди,
Владыко, Бога ради!»

Бегут, не замочив и ног,
И молят со смиреньем:
«Напомни нам ещё разок
Последнее моленье!»

Владыка охнул, осенив
Себя крестом, и снова
Во все глаза глядит на них,
Не в силах молвить слова!

Когда же речь и капля сил
К Владыке возвратились,
Промолвил: «Господи, спаси!
Молитесь, как молились!»

Источник: https://holybaikal.ru/2018/10/14/%D0%BF%D1%80%D0%B8%D1%82%D1%87%D0%B0-%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B5-%D0%BD%D0%B0%D1%81-%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B5-%D0%B2%D0%B0%D1%81/

Три старца. Трое вас, трое нас, помилуй нас.

— Что про старцев? — спросил архиерей, подошел к борту и присел на ящик. — Расскажи и мне, я послушаю. Что ты показывал?
— Да вот островок маячит,— сказал мужичок и показал вперед в правую сторону. — На этом самом островке и старцы живут, спасаются.
— Где же островок? — спросил архиерей.
— Вот по руке-то моей извольте смотреть. Вон облачко, так полевее его вниз, как полоска, виднеется.
Смотрел, смотрел архиерей, рябит вода на солнце, и не видать ему ничего без привычки.
— Не вижу,— говорит. — Так какие же тут старцы на острове живут?
— Божьи люди,— ответил крестьянин. — Давно уж я слыхал про них, да не доводилось видеть, а вот запрошлым летом сам видел.
И стал опять рассказывать рыбак, как ездил он за рыбой, и как прибило его к острову к этому, и сам не знал, где он. Поутру пошел ходить и набрел на земляночку и увидал у земляночки одного старца, а потом вышли и еще два; покормили и обсушили его и помогли лодку починить.
— Какие же они из себя? — спросил архиерей.
— Один махонький, сгорбленный, совсем древний, в ряске старенькой, должно, годов больше ста, седина в бороде уж зеленеть стала, а сам все улыбается и светлый, как ангел небесный. Другой ростом повыше, тоже стар, в кафтане рваном, борода широкая, седая с желтизной, а человек сильный: лодку мою перевернул, как ушат, не успел я и подсобить ему,— тоже радостный. А третий высокий, борода длинная до колен и белая как лунь, а сам сумрачный, брови на глаза висят, и нагой весь, только рогожкой опоясан.
— Что ж они говорили с тобой? — спросил архиерей.
— Все больше молча делали, и друг с дружкой мало говорят. А взглянет один, а другой уж понимает. Стал я высокого спрашивать, давно ли они живут тут. Нахмурился он, что-то заговорил, рассердился точно, да древний маленький сейчас его за руку взял, улыбнулся,— и затих большой. Только сказал древний «помилуй нас» и улыбнулся.
Пока говорил крестьянин, корабль еще ближе подошел к островам.
— Вот теперь вовсе видно стало,— сказал купец. — Вот извольте посмотреть, ваше преосвященство,— сказал он, показывая.
Архиерей стал смотреть. И точно, увидал черную полоску — островок. Посмотрел, посмотрел архиерей и пошел прочь от носу к корме, подошел к кормчему.
— Какой это островок,— говорит,— тут виднеется?
— А так, безыменный. Их много тут.
— Что, правда,— говорят,— тут старцы спасаются?
— Говорят, ваше преосвященство, да не знаю, правда ли. Рыбаки,— говорят,— видали. Да тоже, бывает, и зря болтают.
— Я желаю пристать к острову— повидать старцев,— сказал архиерей. — Как это сделать?
— Кораблем подойти нельзя,— сказал кормчий. — На лодке можно, да надо старшо́го спросить.
Вызвали старшо́го.
— Хотелось бы мне посмотреть этих старцев,— сказал архиерей. — Нельзя ли свезти меня?
Стал старшо́й отговаривать. — Можно-то можно, да много времени проведем, и, осмелюсь доложить вашему преосвященству, не стоит смотреть на них. Слыхал я от людей, что совсем глупые старики эти живут, ничего не понимают и ничего и говорить не могут, как рыбы какие морские.
— Я желаю,— сказал архиерей. — Я заплачу за труды, свезите меня.
Нечего делать, распорядились корабельщики, переладили паруса. Повернул кормчий корабль, поплыли к острову. Вынесли архиерею стул на нос. Сел он и смотрит. И народ весь собрался к носу, все на островок глядят. И у кого глаза повострее, уж видят камни на острове и землянку показывают. А один уж и трех старцев разглядел. Вынес старшой трубу, посмотрел в нее, подал архиерею. «Точно,— говорит,— вот на берегу, поправей камня большого, три человека стоят».
Посмотрел архиерей в трубу, навел куда надо; точно, стоят трое: один высокий, другой пониже, а третий вовсе маленький; стоят на берегу, за руки держатся.
Подошел старшой к архиерею. — Здесь, ваше преосвященство, остановиться кораблю надо. Если уж угодно, так отсюда на лодке вы извольте съездить, а мы тут на якорях постоим.
Сейчас распустили тросо, кинули якорь, спустили парус — дернуло, зашаталось судно. Спустили лодку, соскочили гребцы, и стал спускаться архиерей по лесенке. Спустился архиерей, сел на лавочку в лодке, ударили гребцы в весла, поплыли к острову. Подплыли как камень кинуть; видят — стоят три старца: высокий — нагой, рогожкой опоясан, пониже — в кафтане рваном, и древненький сгорбленный — в ряске старенькой; стоят все трое, за руки держатся.
Причалили гребцы к берегу, зацепились багром. Вышел архиерей.
Поклонились ему старцы, благословил он их, поклонились они ему еще ниже. И начал им говорить архиерей.
— Слышал я,— говорит,— что вы здесь, старцы божии, спасаетесь, за людей Христу-богу молитесь, а я здесь, по милости божьей, недостойный раб Христов, его паству пасти призван; так хотел и вас, рабов божиих, повидать и вам, если могу, поучение подать.
Молчат старцы, улыбаются, друг на дружку поглядывают.
— Скажите мне, как вы спасаетесь и как богу служите,— сказал архиерей.
Воздохнул средний старец и посмотрел на старшего, на древнего; нахмурился высокий старец и посмотрел на старшего, на древнего. И улыбнулся старший, древний старец и сказал: «Не умеем мы, раб божий, служить богу, только себе служим, себя кормим».
— Как же вы богу молитесь? — спросил архиерей.
И древний старец сказал: «Молимся мы так: трое вас, трое нас, помилуй нас».
И как только сказал это древний старец, подняли все три старца глаза к небу и все трое сказали: «Трое вас, трое нас, помилуй нас!»
Усмехнулся архиерей и сказал:
— Это вы про святую троицу слышали, да не так вы молитесь. Полюбил я вас, старцы божий, вижу, что хотите вы угодить богу, да не знаете, как служить ему. Не так надо молиться, а слушайте меня, я научу. Не от себя буду учить вас, а из божьего писания научу тому, как бог повелел всем людям молиться ему.
И начал архиерей толковать старцам, как бог открыл себя людям: растолковал им про бога отца, бога сына и бога духа святого и сказал:
— Бог сын сошел на землю людей спасти и так научил всех молиться. Слушайте и повторяйте за мной.
И стал архиерей говорить: «Отче наш». И повторил один старец: «Отче наш», повторил и другой: «Отче наш», повторил и третий: «Отче наш». — «Иже еси на небесех». Повторили и старцы: «Иже еси на небесех». Да запутался в словах средний старец, не так сказал; не выговорил и высокий, нагой старец: ему усы рот заросли — не мог чисто выговорить; невнятно прошамкал и древний беззубый старец.
Повторил еще раз архиерей, повторили еще раз старцы. И присел на камушек архиерей, и стали около него старцы, и смотрели ему в рот, и твердили за ним, пока он говорил им. И весь день до вечера протрудился с ними архиерей; и десять, и двадцать, и сто раз повторял одно слово, и старцы твердили за ним. И путались они, и поправлял он их, и заставлял повторять сначала.
И не оставил архиерей старцев, пока не научил их всей молитве господней. Прочли они ее за ним и прочли сами. Прежде всех понял средний старец и сам повторил ее всю. И велел ему архиерей еще и еще раз сказать ее, и еще повторить, и другие прочли всю молитву.
Уж смеркаться стало, и месяц из моря всходить стал, когда поднялся архиерей ехать на корабль. Простился архиерей с старцами, поклонились они ему все в ноги. Поднял он их и облобызал каждого, велел им молиться, как он научил их, и сел в лодку и поплыл к кораблю.
И плыл к кораблю архиерей, и все слышал, как старцы в три голоса громко твердили молитву господню. Стали подплывать к кораблю, не слышно уж стало голоса старцев, но только видно было при месяце: стоят на берегу, на том же месте, три старца — один поменьше всех посередине, а высокий с правой, а средний с левой стороны. Подъехал архиерей к кораблю, взошел на палубу, вынули якорь, подняли паруса, надуло их ветром, сдвинуло корабль, и поплыли дальше. Прошел архиерей на корму и сел там и все смотрел на островок. Сначала видны были старцы, потом скрылись из вида, виднелся только островок, потом и островок скрылся, одно море играло на месячном свете.
Улеглись богомольцы спать, и затихло все на палубе. Но не хотелось спать архиерею, сидел он один на корме, глядел на море, туда, где скрылся островок, и думал о добрых старцах. Думал о том, как радовались они тому, что научились молитве, и благодарил бога за то, что привел он его помочь божьим старцам, научить их слову божию.
Сидит так архиерей, думает, глядит в море, в ту сторону, где островок скрылся. И рябит у него в глазах — то тут, то там свет по волнам заиграет. Вдруг видит, блестит и белеется что-то в столбе месячном; птица ли, чайка или парусок на лодке белеется. Пригляделся архиерей. «Лодка,— думает,— на парусе за нами бежит. Да скоро уж очень нас догоняет. То далеко, далеко было, а вот уж и вовсе виднеется близко. И лодка не лодка, на парус не похоже. А бежит что-то за нами и нас догоняет». И не может разобрать архиерей, что такое: лодка не лодка, птица не птица, рыба не рыба. На человека похоже, да велико очень, да нельзя человеку середь моря быть. Поднялся архиерей, подошел к кормчему:
— Погляди,— говорит,— что это?
— Что это, братец? Что это? — спрашивает архиерей, а уж сам видит — бегут по морю старцы, белеют и блестят их седые бороды, и, как к стоячему, к кораблю приближаются.
Оглянулся кормчий, ужаснулся, бросил руль и закричал громким голосом:
— Господи! Старцы за нами по морю, как по суху, бегут! — Услыхал народ, поднялся, бросились все к корме. Все видят: бегут старцы, рука с рукой держатся — крайние руками машут, остановиться велят. Все три по воде, как по суху, бегут и ног не передвигают.
Не успели судна остановить, как поравнялись старцы с кораблем, подошли под самый борт, подняли головы и заговорили в один голос:
— Забыли, раб божий, забыли твое ученье! Пока твердили — помнили, перестали на час твердить, одно слово выскочило — забыли, все рассыпалось. Ничего не помним, научи опять.
Перекрестился архиерей, перегнулся к старцам и сказал:
— Доходна до бога и ваша молитва, старцы божий. Не мне вас учить. Молитесь за нас, грешных!
И поклонился архиерей в ноги старцам. И остановились старцы, повернулись и пошли назад по морю. И до утра видно было сиянье с той стороны, куда ушли старцы.

Источник: https://azbyka.ru/forum/xfa-blog-entry/tri-starca-troe-vas-troe-nas-pomiluj-nas.2164/

Рубрики: Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *