Палама.ру

Ὁ ξεχασμένος Ἅγιος;
Размышления о причинах отсутствия должного литургического почитания свт. Григория Паламы в Русской Церкви

свт. Григорий Палама, икона 14в. Москва, ГИМ.

«Кто воздержанием очистит тело свое, а любовию соделает гнев и похотение поводом к добродетелям, молитвою же очистит ум предстоять Богу научит, тот стяжет и узрит в себе обетованную чистым сердцем благодать…»

14 ноября (по Юлианскому старому календарю) по идее вся Православная Церковь празднует память преставления свт. Григория Паламы, архиепископа Фессалоникийского. По мысли епископа Вениамина (Милова) «Богословы-литургисты своими церковно-богослужебными творениями, поставляют каждого христианина в живое чувство соприсутствия премирного Триединого Духа во всем Его страшном величии и вместе неизъяснимой любви к человеческому роду».(1) То есть богослужебные последования святой Церкви являются не просто некой схемой и правилом молитвы, но и способом и методом возведения человека в присутствие Триединого Бога, возведение ума к подножию престола Агнца. Литургическая жизнь Церкви, ее богослужебный устав, как дыхание Церкви, являются и отражением внутренней жизни Церкви, ее дыханием, выражением ее сознания, пройденного ей напряженного исторического пути за сохранение «веры, однажды преданной святым». (Иуд.) Церковь Христова в течение многих веков формировала, корректировала, оттачивала свой богослужебный устав, вносила новые богослужебные последования, пополнялась и обогащалась новой гимнографией.(2) При этом церковным уставом выделялась память особо чтимым святым, которые послужили Церкви Христовой. И этим святым писались выдающимися гимнографами особые, праздничные последования по типу «всенощных бдений». Гимнография Православной Церкви, ее история и развитие, авторские персоналии – это особый раздел исторической литургики.(3) А поскольку к богослужебному уставу всегда подходили творчески и старались выделись в богослужении особые памятные дни и особых Святых, то совершенно неслучайно такие великие отцы Церкви, как ее т.н «вселенские учители», свт. Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, празднуются дважды: каждый из них по отдельности в один день все вместе.(4) История возникновения единого праздника Вселенским учителям свидетельствует нам о неслучайности появления такого празднования их памяти, а также установление им особой торжественной бденной службы. Тем самым Православная Церковь подчеркивает величайшее значение этих святителей для Церкви Христовой, указывая на них как ее защитников и созидателей: «Яко апостолов единонравнии и вселенныя учитилие»(5). Несомненно то, что каждая поместная Православная Церковь призвана не только к тому, чтобы литургически обозначать свои местные праздники и своих святых, как доказательства явления Духа в данной Церкви, но и сохранять единое дыхание со Вселенской Церковью, которое в частности выражается в литургическом строе жизни. И от того, насколько богослужебный устав поместной Церкви выражает это сознание Вселенской Церкви, по нашему мнению можно определить и степень сохранения кафолического церковного сознания конкретной поместной Церкви.
Поэтому естественно возникает вопрос: почему 14 ноября, в день памяти свт. Григория Паламы, его блаженного преставления, в храмах нашей поместной церкви и даже в монастырях память этому святому не совершается? При всем том, что переведенная с греческого языка служба свт. Григорию Паламе, составленная еще его учеником свт. Филофеем, патриархом Константинопольским, напечатана в новых минеях.(6) Может быть этот святой относится к категории заурядных, простых, т.н «рядовых святых» и он для Православной Церкви не имеет какого-то особого значения, чтобы его память выделять специально? Почему в нашей Русской Церкви до сих пор нет ни одного храма, ни даже храмового придела, посвященного памяти свт. Григория Паламы? Почему в храмах нашей поместной Церкви нет даже икон этого Святого? Мы можем лишь на последний вопрос ответить предположительно: вполне возможно, что этого Святого в нашей церкви не знают, ни иерархия, ни народ. Однако, если еще в конце 19 столетия о нем почти что совсем ничего не знали, и даже в некоторых официальным изданиях исихазм называли сектантским и еретическим движением(7), делая это под влиянием западного схоластического богословия традиционно негативно относившегося к святоотеческой апофатике, то к началу 20 столетия о нем стали узнавать больше.
1. Свт. Григорий Палама в академическом богословии 20 столетия
Известный отечественный историк и богослов И. И. Соколов в своей монографии, которая является почти что первой в области отечественного и западно-европейского богословия работой, посвященной свт. Григорию Паламе, которая представляет собой критический анализ и краткое описание исследования на греческом языке Г. Х. Папамихаилу «Святитель Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский»(Ὁ Ἅγιος Γρηγόριος Παλαμᾶς ἀρχιεπίσκοπος Θεσσαλονίκης, Ἀλεξάνδρια, 1911), пишет следующее: “Св. Григорий Палама, архиепископ Фессалоникийский, принадлежит к числу наиболее выдающихся церковных деятелей и писателей византийского средневековья и оказал своими разносторонними и плодотворными трудами в области церковно-общественных отношений глубокое и весьма важное воздействие на самоопределение системы позднего церковного он византинизма”. И несколько далее И. И, Соколов справедливо замечает, что “В византологической литературе, иностранной и русской, личность и деятельность св. Григория Паламы в последнее время совсем не служили предметом специальных разысканий, хотя общее его значение в области византийского просвещения представлялось довольно определенно”.(8) Труд Г. Х. Папамихаилу, о чем говорит и И. И. Соколов, был фактически первым исследованием жизни и трудов свт. Григория Палама во всей западно-европейской исторической и богословской науке и его ценность состояла также в том, что этим трудом давалось серьезное подспорье и стимул для изучение западноевропейскими учеными “этого представителя восточного мистицизма”.(9) Однако при тщательном прочтении труда И. И. Соколова приходиться сделать вывод о том, что сами исихастские споры и учение свт. Григория не рассматривалось самим И. И. Соколовым как что-то важное, как явление, имеющее исключительно важное значение для всего Православия. Хотя, тем не менее в оценке деяний Константинопольского соборов 1341г. и 1351г. И. И. Соколов все же вынужден признать его решения важными для всего Православия. О соборе 1341г. И. И. Соколов пишет: “…в победе, которую Палама одержал против Варлаама на соборе в Константинополе 11 июня 1341г., выразилась и победа Православия над латинством, а византийская Православная Церковь, осудив на этом соборе учение Варлаама о существе и действиях Божиих, одобряемое и поддерживаемое Римской церковью и всеми латинствующими защитниками и сторонниками Варлаама, в его лице вынесла приговор и в отношении к Латинской церкви, как защищающей учение, противоположное учению Вселенской Церкви и анафематствованное ею наряду с прочими ересями”.(10)Решения собора 1351 года, как впрочем и все паламитские споры, по мнению И.И. Соколова, нельзя рассматривать как дело “частное или личное”. Эти споры носили “принципиальный характер”, и победа сторонником св. Григория Паламы – это была победа “вселенской ортодоксии”.(11)Эти выводы проф. И. И. Соколова имели огромное значение, поскольку ими дана переоценка несколько негативных взлядов отечественного и западного богословия на личность и деятельность свт. Григория. Важно то, что свт. Григорий в отечественном академическом богословии стал пониматься как выдающаяся личность, как защитник и выразитель Православия, о чем столь недвусмысленно было сказано в Томосе Константинопольского собора 1351г. Свт. Григорий есть “Непоколебимейший защитник благочестия и ратоборец и помошник его” (ἀσφαλέστατον τῆς εὐσεβίας πρόμαχον καὶ συναγωνιστὴν καὶ βοηθὸν ταύτης).богословских научных кругах. В последней половине прошлого 20 столетия стали появляться многочисленные монографии и статьи, посвященные богословским воззрениям, трудам и жизни этого святого. Особенный всплеск интереса к наследию свт. Григория Паламы был обязан первому научному критическому изданию трудов свт. Григория Паламы профессором П. К. Христу.(12) В предисловии к этому критическому изданию. профессор П. Христу замечает: «Богословское учение Григория Паламы, одного из выдающихся церковных писателей и лидеров после времени свт. Фотия остается вплоть до последнего времени неизвестным и в пренебрежении. В последние десятилетия обращение к его мистическому богословскому учению принесло то, что оно стало в центре внимания, о нем напечатано множество исследований монографий».(13)Протопресвитером Иоанном Мейендорфом, одним из выдающихся патрологов ушедшего столетия, было написано монументальное исследование о свт. Григорие Паламе «Введение в изучение трудов свт. Григория Паламы, архиепископа Фессалоникийского»(14), которое не раз издавалось и на русском языке. Ахимандит Киприан (Керн), подчеркивает, что о. Иоанну была присуща некая серьезную увлеченность свт. Григорием Паламой. И о. Киприан об этой увелеченности известного патролога пишет: «Вообще богословие св. Григория Паламы и учение исихастов оставалось в центре внимания отца Иоанна Мейендорфа на протяжении всей его жизни. Он постоянно возвращался к ним, каждый раз находя все новые жемчужины в этой одной из самых богатых сокровищниц православной духовности».(15) В данном труде о. Иоанна для нас важными являются некоторые заключения видного патролога. Протопресвитер Иоанн в «заключении» своего монументального труда в частности пишет следующее: «Византийская Церковь одобрила учение свт. Григория Паламы не как всеобъемлющую вероучительную сумму или философскую теорию, а как способ мышления, который может защитить присутствие Бога в истории, Его подлинную верность Своей Церкви…Очевидно, сто свт. Григорий Палама использовал предание творчески-живым способом; чтобы справиться с конкретной ситуацией, в которой он оказался, он обобщил и уточнил различие между сущностью и энергией, и собор 1351г. признал, что его идеи являются «развитием» соборных постановлений».(16) И не только этот вывод о. Иаоанна важен для нас. Мы полагаем, что о. Иоанном был сделан и еще один важный вывод. Он касался того культурного направления,. который под влиянием исихазма окончательно избирает православный Восток – полное неприятие идейгуманистического Возрождения Запада в основе которого лежал эгоистический и самодостаточный антропоцентризм. Кроме того, как замечает о. Иоанн, богословское направление свт. Григория высвободило православное богословие от предубеждений неоплатонизма и узких рамок библейского монизма. По учению свт. Григория Паламы человек призван к всецелому преображению и обожению, а также к «установить Царствие Божие в материи и духе, в их нерасторжимом соединении». Все богословие свт. Григория имеет независимую от времени ценность, которая дает православному богословию направление дальнейшего его пути.(17)
Однако высокая оценка богословию свт. Григория Паламы была дана еще до о. Иоанна Мейендорфа другим известным богословом русского зарубежья В. Н. Лосским, который в последнее время становится все больше признаваемым авторитетом в современном православном научном богословии. Свт. Григория Паламу В.Н. Лосский сравнивает с такими выдающимися выразителя Православия, ее столпами как свт. Афанасий и отцы Каппадокийцы. Фессалоникийский святитель и следует этим столпам, но, прежде всего, и творчески переосмысливает их богословие, дает более четкое и ясное выражение некоторым из богословских положений. В итоге В.Н. Лосский заключает, что богословие свт. Григория Паламы является «одним из подлинных выражений вероучительных основ православной духовной жизни – византийской, русской и любой другой». То есть духовное направление, богословие и мистика свт. Григория, носят вселенский характер, выходя за рамки узкого национализма, в данном случае греческого византинизма. Другой особенностью богословия свт. Григория было указание и настойчивое на связь и единство догматики и «тайнозрительного опыта». Последний же приводит человека в реальному богопознанию и возводит на высочайшую степень боговидения (θεοπτία)».
По достоинству труд и личность свт. Григория были оценены в монографии игумена Иоанна (Экономцева), которая предваряла опубликованный им перевод «Письма к своей церкви» свт. Григория Паламы.(18)
Несомненно огромное значения для раскрытия богословия свт. Григория сыграл труд профессора Фессалоникийского университета Г. Мандзаридиса «Παλαμικά», который представляет собой объемное систематическое изложения богословских воззрений Святителя в свете его духовно-нравственного учения об обожении человека. В этой работе известный богослов также отмечает, что в последнее время произошел серьезный поворот к серьезному изучению наследия свт. Григория Паламы и даже в инославном богословии отвергнуты резко отрицательные мнения о его деятельности и трудах, произошел разумный пересмотр отношения к наследию Святителя Фессалоникийского.(19)Автор неоднократно подчеркивает, что свт. Григорий является точным выразителем православного предания, которое стало возможно благодаря его глубокой образованности и личному аскетическому подвигу. Его богословие является не отвлеченной философией и умозрением, а переживанием личного обожения через личный напряженный аскетический подвиг. Важным в богословии святителя Григория является то, что оно исходит из живого глубокого общения с Богом, а потому оно богодухновенно. Для исихазма Бог -это реальность, с который человек должен вступить в реальное тесное общение.
Безусловно в изучение богословия свт. Григория Паламы и раскрытие его для современного человека внесли существенный вклад и труды таких авторов как архиепископ Василий Кривошеин(20), архимандрит Георгий (Капсанис)(21), митрополит Амфилохий (Радович)(22) и многие другие. Все это, несомненно, доказывает то, что насегодня свт. Григорий как личность, как богослов достаточно хорошо изучен в современном богословии. Но и не только это. Пользуясь тем, что в нашем богословии огромным авторитетом пользуется протоиерей Георгий Флоровский, мы в его слова смеем воспринимать как то богословское резюме, которое дает объемную и целостную, и в то же время точную характеристику богословию свт. Григория Паламы и Константинопольским соборам его времени: «Итак, свт. Григорий, безусловно принадлежит к традиции. Но его богословие нив коем случае не «богословие повторения». Это творческое развитие древней традиции. Оно неотъемлемо в жизни во Христе». И далее о. Георгий дает оценку решений паламитским соборам: «Анафематизмы собора 1351г. включены в службу праздника Торжества Православия и внесены в Триодь. Решения этих соборов обязательны для всех православных богословов».(23)

Вопрос о литургическом почитании свт. Григория Паламы
Несомненным для современного богословия является факт «безукоризненности Православия» свт. Григория и абсолютная верности и точности соборного определений о его богословии в Томосе Константинопольского собора 1351г. Еще раз напомним это определение, но в более полном изложении: «А об этом многократно названном святейшим из митрополитов Фессалоники, ничего несогласного со Священным Писанием, как мы установили по рассмотрении, не писавшем и не учившем, а, напротив, за Божественно учение и за общее наше благочестие и предание, как подобало боровшемуся, мы постановляем, что он не только превосходил всех своих противников, борясь против хулителей Христовой Церкви, …, но есть надежнейший боец и защитник Церкви и благочестия и споспешник таковых».(24) Но существует несколько порой необъяснимых ситуаций в современной церковной жизни. И первым из них является отсутствие его достойного литургического почитания и там, где он в первую очередь этого заслуживает – в святых обителях нашей Русской Православной Церкви и в духовных школах. В большинстве случаев памяти свт. Григория отводится лишь вторая неделя Великой Четырядесятницы. При этом торжественность богослужебной гимнографии этой недели поста предполагает, несомненно и такие богослужебные действия как полиелей, пение величания Святому и изнесение его иконы в центр храма. Можно допустить, что этого для свт. Григория вполне достаточно. Но тогда, неизбежно, возникает и еще один вопрос: а существует ли в нашем духовенстве и народе понимание и сознание того, почему Церковь Христова его память выносит на Вторую неделю поста? Ведь данное деяние Церкви Христовой не является простой случайностью и неким недоразумением. Такое выделение памяти Святого означает признание Церковью в нем особенной заслуги перед Церковью. Однако мы Полагаем, что сегодня при не очень высоком уровне догматического и литургического сознания в клире и пастве в целом на поставленный вопрос положительный ответ не быть дан по нескольким причинам:

Потому что глубина богословия свт. Григория Паламы требует от духовенства и вкуса к православному богословию, и любви к православному преданию, и любви к монашескому деланию.
Чтобы понять значение исихастских споров и осознать их неоценимую важность для мирян и духовенства требуется знание этой эпохи и содержания богословских споров.
Что касается православной паствы, то она должна иметь достаточную богословскую подготовку для восприятия свт. Григория и его богословия.
Поэтому для пояснения причин. которые привели Церковь Христову к такому празднованию памяти свт. Григория Паламы на Второй недели Великого поста мы приведем на наш взгляд заслуживающие внимания слова известного греческого богослова и исследователя трудов свт. Григория Паламы профессора. Г. Мандзаридиса. Он пишет: «Посвящение празднованию памяти свт. Григория Второй недели поста свидетельствует о чрезвычайной важности, которую придает Православная Церковь, так чтобы рассматривать их как вторую победу Православия».(25) То есть по мысли Г. Мантзаридиса празднование памяти свт. Григория Паламы на Второй неделе поста является продолжением празднования Торжества Православия. Кроме этого Г. Мантзаридис подчеркивает и то, что Церковь Христова постановила празднование свт. Григория дважды в год, то есть помимо Второй недели Великого поста в день блаженной кончины Фессалоникийского святителя 14 ноября. Древность этого обычая восходит фактически ко времени прославления свт. Григория в лике святых Константинопольским собором 1368г., ибо особое «бденное последование» свт. Григорию было написано свт. Филофеем (Коккиным), патриархом Константинопольским.(26)Это свидетельствует, по мысли Г. Мандзаридиса, об исключительном почитании свт. Григория Церковью Христовой наравне со столпами Православия, такими как свт. Афанасий Великий.(27) «Свт. Афанасию дана характеристика «столпа Православия», поскольку утвердил учение о единосущии Бога Слова вопреки Арию, который отвергал Божество Христа и уничтожал возможность действительного общения человека с Богом. Палама же наречен «светильниче Православия», поскольку его присутствие в истории Церкви рассматривалось ей как имеющее аналогичную важность».(28)

а) факты о почитании свт. Григория Паламы в Московской Руси

Интересным и немаловажным историческим свидетельством о почитании свт. Григория Паламы на Московской Руси является, безусловно, древняя рукопись-список Томоса Константинопольского собора 1341г., который был привезен в Москву и в Троицкий монастырь свт. митрополитом Киевским Феогностом. Это говорит о том, что Русская митрополия не находилась в стороне происходящих споров Константинопольской Церкви середины 14 столетия. Этот же ценный исторический памятник опровергает ложные доводы Никифора Григоры, греческого историка 14 века, о том, что Киевский митрополит был противником свт. Григория Паламы. В тексте этого Томоса среди иерархов участников известного собора, который осудил Варлаама и оправдал свт. Григория Паламу, стоит подпись свт. Феогноста.(29) Кроме того, в рукописях Троицкой обители хранился и Синодик Православия(30), составленный на Константинопольском соборе 1351г.(31) Это еще раз подчеркивает глубокую связь, в частности Троицкой обители с паламизмом 14 столетия.
Кроме того, согласно такому авторитетному исследованию жития прп. Сергия как Е. Е. Голубинский «Преподобный Сергий Радонежский», Троицкая обитель оказывается тонкими нитями связанной с ближайшими учениками свт. Григория Паламы: свт. Филофеем (Коккиным), патриархом Константинопольским(32), и свт. Каллистом, патриархом Константинопольским. Эта связь, несомненно осуществлялась через свт. Алексия, митрополита Киевского и т.н. Константинопольскую колонию, в которой трудились и некоторые ученики прп. Сергия над переписыванием книг.(33) Оба названные Константинопольские патриарха писали свои грамоты к прп. Сергию. Первый своей грамотой давал благословение на переход от пустыножительства к общежитию(ок 1355г.)(34), а второй поощрял к сохранению обещежительного устава(35). Кроме того, собеседник прп. Сергия свт. Алексий, митрополит Московский, был рукоположен в Киевские святители свт. Филофеем. Как замечает И. М. Концевич, если бы свт. Алексий не был бы по своим убеждением паламистом, а занимал бы нейтральную позицию к свт. Григорию Паламе и его наследию, то «не могло бы оставаться столь тесного сближения с патриархом».(36) И оба поддерживали между собой самые тесные связи. Эти факты доказывают, что русское монашество было не доморощенное, а оно благоговейно наследовало монашескую традицию из Константинопольской церкви, от учеников свт. Григория Паламы и прп. Григория Синаита. Другим доказательством этого является свидетельство «жития прп. Сергия» о послании в Константинополь его ученика прп. Афанасия Высокого, который жил в монастырях Константинополя «яко един от убогих» и переводил аскетические труды Святых Отцов. Скорее всего он жил в т.н. Константинопольской колонии. В состав же книг «четейных» Троицкой обители входили списки величайших отцов умной молитвы и монашеского делания: прп. Исаака Сирина, прп.. Иоанна Лествичника, прп. Аввы Дорофея и др. То есть Троицкая обитель с самого начала своего становления как общежительная обитель приобщалась к культурному наследию великих отцов умного делания – исихии. Отрицать это – означало бы отрицать саму историю.
Протоиерй Георгий Флоровский, упоминает о том, что свт. Киприан, митрополит Киевский (Московский), являясь учеником ученика прп. Григория Синаита, также имел тесные духовные связи со свт. Филофеем, патриархом Константинопольским. Свт. Киприан также был псоледовательным осуществителем литургической реформы, которую проводил свт. Филофей. Как известно, после блаженной кончины свт. Григория Паламы, которая последовала в 1359, 14 ноября, а на Константинопольском соборе 1368г. свт. Григорий был причислен к лику святых. И при нем в тот же год в России было введено почитание свт. Григория Паламы. А так как Троицкая обитель в 15 столетии служила духовным рассадником русского иночества через т.н. «школу прп. Сергия», то очевидно с распространением умного делания распространялось по обителям почитание свт. Григория Паламы.
И поскольку Троицкая обитель в Московской Руси служила духовным связующим с Великой Церковью Константинопольской, то совершенно очевидным должен видится богослужебный устав Троице-Сергиевой Лавры не как отражение и почитание чисто национальной святости, но ее глубокая связь со Вселенской Церковью. И особое празднование памяти свт. Григория Паламы в Троице-Сергиевой Лавре мыслится как самая очевидность. Однако то, что этого не происходит в Лаврском богослужении сегодня является свидетельством серьезного упадка церковного сознания на уровне кафолическом.
И. М. Коневич, исследуя пути развития исихазма в русском монашестве, замечал, что с ним был самым непосредственным образом связан и расцвет монашества, и расцвет русской культуры. Постепенное забвение духовного делания, которое началось с первой половины 16 столетия из-за предпочтения внешнего монашеского служения в лице последователей прп. Иосифа Волоцкого, неизбежно стало приводить и к постепенному упадку монашества. Вполне вероятно, что именно к 17 веку было предано забвению почитание и свт. Григория Паламы.Ибо уже в этом веке нам не известны великие делатели молитвы и трезвения, составляющие основу монашеского делания.
Поэтому сегодня, когда подготовлена богословская база для почитания свт. Григория Паламы, и когда наблюдается серьезный упадок монашеского делания, естественно остро возникает вопрос о необходимости восстановления литургического почитания свт. Григория Паламы, и в первую очередь в монастырях нашей Церкви. Несомненной является необходимость и строительства в честь его имени святых храмов, приделов в разных монастырях и часовен.

А. К. 14(28) ноября 2008г. память свт. Григория Паламы, архиепископа Фессалоникийского.

  1. Еп. Вениамин (Милов). Чтения по литургическому богословию, гл 1. Учение о Боге в Трех лицах (по данным литургического богословия).
  2. См. Архиепископ Филарет (Гумилевский). Исторический обзор песнопевцев и песнопения Греческой Церкви. Репринт. СТСЛ. 1995
  3. См. труд Архиеп. Филарет (Гумилевский). Указ. сочин.
  4. 30 января (по Юлианскому календарю) празднование памяти трех святителей. В последовании трем святителям греческий текст тропаря несколько отличен: «Τούς τρεῖς μεγίστου φωστῆρας, τῆς τρισηλίου Θεότητος, τούς τὴν οἰκουμένην ἀκτῖσι, δογμάτων θείων πυρσεύσαντας…»
  5. Тропарь трем святителям глас 4
  6. Минея, ноябрь. М. 1998, стр.
  7. См. у И. М. Концевич. Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси. М. Лепта. 2002. Им приводятся поражающие своим невежеством высказывания об исихазме протоиерея С. Булгакова в Настольной книге для священнослужителей.
  8. И. И. Соколов. Свт. Григорий Палама и его труды и учение об исихии. СПб. Изд. Олега Обышко. 2004, стр. 46-47
  9. Там же, с. 124
  10. Там же, с. 87
  11. Там же, с. 92
  12. Γρηγορίου τοῦ Παλαμᾶ. Συγγράμματα. Ἔκδ.Οἰκος Κυρομάνος. Θεσσαλονίκη
  13. Там же, τὸμ .Α , Θεσσαλονίκη. 1988
  14. J. Meyendorff. I᾿Introduction a l᾿etude de Gregoire Palamas. Paris, 1959, p. 97
  15. Архимандрит Киприан (Керн). Антропология свт. Григория Паламы. М. Паломник. 1996, с. LX
  16. Протопр. Иоанн Мейендорф. Указ. сочин, с. 325
  17. Там же
  18. БТ. Юбилейный сборник к 300-летию МДА и С. М. 1986г. И. И. Экономцев. «Письмо своей церкви» свт. Григория Паламы, с. 293-302
  19. Γεωργίου Ι. Μαντζαρίδου. Παλαμηκά. Ἔκδ. Πουρναρᾶ. Θεσσαλονίκη. , σ.27
  20. Архиепископ Василий (Кривошеин). Свт. Григорий Палама. Личность и учение по недавно опубликованным материалам.//Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршего Экзархата, 1960, № 33-34 с. 101-114
  21. Ἀρχιμ. Γεωργίου. Ὁ Ἅγιος Γρηγόριος ὁ Παλαμᾶς διδάσκαλος τῆς θεώσεως. Ἔκδ. Ἱερᾶς Μονῆς Ὁσίου Γρηγορίου. Ἅγιον Ὀρος. 2000
  22. Архимандрит Амфилохий (Радович). «Филиокве» и нетварная энергия Святой Троицы по учению свт. Григория Паламы.//Вестник Русского Западно-Европейского Патриаршго Экзархата, №89-90, 1975
  23. Протоерей Гергий Флоровский. Святитель Григорий Палама и традиция Отцов.//Догмат и история. М. 1998, с. 389
  24. Цит по. Ἀρχιμ. Γεωργίου. Ὁ Ἅγιος Γρηγόριος ὁ Παλαμᾶς διδάσκαλος τῆς θεώσεως. Ἔκδ. Ἱερᾶς Μονῆς Ὁσίου Γρηγορίου. Ἅγιον Ὀρος. 2000, σ. 44
  25. Γεωργίου Ι. Μαντζαρίδου. Παλαμηκά, σ. 13
  26. «Иже во святых отца нашего Григория Паламы, архиепископа Солунскаго, чудотворца» последование, канон на утрени творение Патриарха Филофея. Минея, ноябрь, ч.1, М.1998, стр 423-435
  27. Γεωργίου Ι. Μαντζαρίδου. Παλαμηκά, σ. 13
  28. Там же, с. 13
  29. И.М. Коневич. Стяжание Духа Святого в путях Древней Руси. М. Лепта. 2002, с. 98
  30. Протопр. Иоанн Мейендорф считает, что Синодик Православия был составлен в 1352г. с шестью анафематствованиями антипаламитам и провозглашением многолетия защитникам Православия, последователям свт. Григория и императору Андронику III, созвавшему собор 1341г. См. у протопрп. Иоанн Мейендорф «Жизнь и труды святителя григория Паламы. Введение в изучение», стр. 143-144
  31. Сам соборный томос распространялся по всем епархиям и поместным церквам. См. Мейендорф. Указ. сочин., с. 142
  32. Е. Е.Голубинский. Преподобный Сергий Радонежский и созданная им Троицкая Лавра. Репринт СПБ.2009, стр. 36-39
  33. И.М. Коневич. Указ. сочин., с. 89
  34. Житие и чудеса преподобного Сергия Радонежского., записанные Епифанием Премудрым…., М. 2001, с. 81. Послание патриарха Филофея.
  35. Там же, с. 47
  36. И. М. Коневич. Указ. сочин., с. 99
  37. И. М. Концевич. Указ. сочин. с. 102
  38. О глубокой связи славянского монашества с прп. Григорием Синаитом. см. Игумен Петр (Пиголь). Преподобный Григорий Синаит и его духовные преемники. М. 1999.
  39. Е.Е. Голубинский, упоминая об уходе прп. Афасия с игуменства в Серпуховском Высоцком монастыре, указывает, что это произошло в 1382г. Указ. сочин., с.77
  40. Там же
  41. См. игумен Дионисий (Шленов). Святитель Григорий Палама, житие, творения и учение.// http//www.bogoslov.ru/topics/2306/index.html
  42. Протоиерей Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Париж. 1937, с. 9
  43. И.М. Коневич. Указ. сочин.

Источник: http://palama.ru/stati-o-svt-grigorii-palame/zabytyj-svyatoj-istoriko-bogoslovskoe-issledovanie.html

Божественные энергии

(23 голоса: 4.8 из 5)

  • Различие между Божественной сущностью и Божественной энергией свт. Григорий Палама
  • О Божественных энергиях и их причастии свт. Григорий Палама
  • О сущности и энергии свт. Марк Эфесский
  • Сущность и энергии Божии митрополит Иларион (Алфеев)
  • Нетварные энергии В. Н. Лосский

Боже́ственные эне́ргии (нетварные энергии) (от греч. ἐνέργεια — деятельность; энергия) – сущностное «движение» Божеской природы, проявления Божественной сущности (но не сама сущность), Божественные действия.

Раскрывая учение о Боге, Православная Церковь указывает на непознаваемость Божественной сущности. Но это не значит, что Бог совершенно непознаваем. Будучи непознаваемым по сущности, Он познается по Своим действиям или энергиям. Различение Божественной сущности и энергий можно обнаружить у большинства греческих отцов вплоть до первых веков существования Церкви. Вместе с тем наиболее полно его выразил св. Григорий Палама. Документальное закрепление это различие нашло в Актах Константинопольского собора 1351 г.

Следуя св. Григорию и Соборным Актам, между сущностью и энергией присутствует различие. Божественная сущность не допускает причастности себе, безымянна и неименуема, едина, а энергии допускают причастие, именуемы, множественны и разнообразны. В то же время единство Божественной сущности и энергий неслиянно, а различие нераздельно. Энергия сущности нетварна как действие Триипостасного Божества, не вносит разделения в саму сущность и не нарушает ее простоты, к энергии также приложимо имя «Божество», она тоже есть сам Бог.

Энергии Бога и есть нетварная Божественная благодать, исходящая из Божественной сущности. Именно Божественным энергиям приобщается христианский подвижник. Отсюда и сама Божественная сущность становится одновременно непричастна и некоторым образом причастна человеку. «Когда мы говорим, что божественная сущность приобщима не в самой себе, а в своих энергиях, – объясняет св. Григорий Палама, – мы остаемся в границах благочестия». Таким образом, различение Божественной сущности и энергий обосновывает возможность причастия Божественного естества, открывает перспективу благодатного обожения человека.

См. АПОФАТИЧЕСКОЕ БОГОСЛОВИЕ, КАТАФАТИЧЕСКОЕ БОГОСЛОВИЕ

Источник: https://azbyka.ru/bozhestvennye-energii

Богословие святителя Григория Паламы

Богословие святителя Григория Паламы

Игумен Дионисий (Шленов)

Учение

Святитель Григорий Палама, пользуясь творчески переработанной богословской терминологией, сообщил новые направления богословской мысли. Его учение не было обусловлено только философскими понятиями, но было сформировано на совершенно иных принципах. Он богословствует на основании личного духовного опыта, который пережил, подвизаясь как монах, и сражаясь как искусный ратоборец против тех, кто искажал веру, и который он обосновал с богословской стороны. Потому и сочинения свои он начал писать в достаточно зрелом возрасте, а не в юные годы.

1. Философия и богословие

Варлаам уподобляет знание здоровью, которое неделимо на здоровье, подаваемое Богом, и на здоровье, приобретаемое благодаря врачу. Также и знания, божественное и человеческое, богословие и философия, согласно калабрийскому мыслителю, едины: «философия и богословие, как дары Божии, равны по ценности пред Богом». Отвечая на первое сравнение св. Григорий писал о том, что врачи не могут целить неисцельные болезни, они не могут воскрешать мертвых.

Далее Палама проводит предельно ясное различие между богословием и философией, твердо опираясь на предшествующую святоотеческую традицию. Внешнее знание совершенно отлично от истинного и духовного знания, невозможно «от научиться чему-либо верному о Боге». При этом между внешним и духовным знанием существует не только отличие, но и противоречие: «оно настроено враждебно по отношению к истинному и духовному знанию».

По Паламе есть две мудрости: мудрость мира и мудрость Божественная. Когда мудрость мира служит Божественной мудрости, они составляют единое древо, первая мудрость приносит листья, вторая плоды. Также «двойным является вид истины»: одна истина относится к богодухновенному писанию, другая – к внешнему образованию или философии. Перед этими истинами стоят не только разные цели, но и разные первоначальные принципы. Философия, начинаясь с чувственного восприятия, заканчивается познанием. Мудрость Божия начинается с блага за счет чистоты жизни, а также с истинного ведения сущих, которое происходит не от научения, а от чистоты. «Если ты без чистоты, хоть бы и изучил от Адама до кончины мира всю природную философию, ты будешь глупцом, а то и хуже, а не мудрецом». Конец мудрости – «залог будущего века, неведение превышающее знание, тайное тайному причастие и невыразимое видение, таинственное и неизреченное созерцание и познание вечного света».

Представители внешней мудрости недооценивают силу и дарования Святого Духа, то есть они сражаются против таинственных энергий Духа. Мудрость пророков и апостолов не приобретается научением, но преподается Духом Святым. Апостол Павел, восхищенный до третьего неба, просветился не мыслями и умом, но получил озарение «силы благого Духа по ипостаси в душе». Озарение, происходящее в чистой душе, не является познанием, поскольку превосходит смысл и познание. «Главное добро» посылается свыше, является даром благодати, а не природным дарованием.

2. Богопознание и боговидение

Варлаам исключал всякую возможность познания Бога и изложения аподиктических силлогизмов о Божественном, потому что считал Бога непостижимым. Он допускал только символическое ведение Бога и то не в земной жизни, а только по разлучении тела и души.

Палама согласен в том, что Бог непостижим, однако эту непостижимость он приписывает основному свойству Божественной сущности. В свою очередь он считает возможным некоторое знание, когда человек обладает определенными предпосылками знания Бога, Который становится доступным через Свои энергии. Бог является одновременно постижимым и непостижимым, знаемым и незнаемым, рекомым и неизреченным. Знание Бога приобретается «богословием», которое бывает двойным: катафатическим и апофатическим. У катафатического богословия в свою очередь есть два средства: разум, который через созерцание сущих приходит к некоему познанию, и Писание с Отцами.

В Ареопагитском корпусе предпочтение отдается апофатическому богословию, когда подвижник, выйдя за пределы всего чувственного, погружается в глубину Божественного мрака. Согласно святителю Григорию Паламе тем, что выводит человека вне катафатики, оказывается вера, которая составляет доказательство или сверхдоказательство Божественного: «всякого доказательства лучшее и словно некое не требующее доказательств начало священного доказательства есть вера. Согласно Паламе «апофатическое богословие – это сверхъестественные действия веры».

Духовно-опытным подтверждением веры оказывается созерцание, которое увенчивает богословие. В отличие от Варлаама для св. Григория созерцание выше всего, включая апофатическое богословие. Одно дело говорить или молчать о Боге, другое жить, видеть и обладать Богом. Апофатическое богословие не перестает быть «логосом», а «созерцание выше логоса». Варлаам говорил о видении катафатическом и апофатическом, а Палама – о видении выше видения, связанном с вышеестественным, с силой ума как действием Святого Духа.

В видении выше видения участвуют умные очи, а не помысл, между которыми проходит непреодолимая пропасть. Обладание подлинным созерцанием Палама сравнивает с обладанием золотом, одно дело думать о нем, другое иметь в своих руках. «Богословствование столь же уступает этому видению Бога в свете и столь же далеко от общения с Богом, как знание от обладания. Говорить о Боге и встретиться с Богом не одно и то же». Он подчеркивает особое значение «претерпевания» Божественного по сравнению с «богословствованием» катафатическим или апофатическим. Те, которые удостаиваются неизреченного видения, познают то, что выше зрения не апофатически, «но от видения в Духе этой боготворящей энергии. «Единение и зрение во мраке» выше «такого богословия».

В целом можно сказать, что Палама защищает православное богословие от «агностицизма», который пытался навязать Варлаам. Христианское богословие, исходя из единства и различия Божественной сущности и энергий, может изложить еще и аподиктические силлогизмы о Боге.

3. Сущность и энергии в Боге

Бог является непостижимым по сущности, но объективная ценность откровения Божия в истории человека познается по Его энергиям. Бытие Бога состоит из Его «самосуществующей» сущности, остающейся непостижимой, и Его действий, или энергий, нетварных и вечных. Через различие сущности и энергий стало возможным достижение познания Бога, непознаваемого по сущности, но познаваемого по энергиям теми, кто достиг определенной степени духовного совершенства. Непостижимость и неприобщимость божественной сущности исключает для человека какое-либо непосредственной участие в ней.

Учение о различии между сущностью и энергиями наиболее ярко представлено в творениях Каппадокийских отцов (IV в.), у святителя Иоанна Златоуста (конец IV в – начало V в.), в Ареопагитском корпусе (начало VI в.) и у преподобного Максима Исповедника (VII в.). Для Каппадокийских отцов учение о постижимости Божественной сущности было неприемлемо как один из тезисов Евномия, который, утверждая равные возможности богопознания для людей и Господа нашего Иисуса Христа, тем самым пытался принизить Сына Божия. Для автора Ареопагитик это учение было органичным следствием развивавшегося в корпусе апофатического богословия. Преподобный Максим Исповедник, своим возвышенным учением о логосах опровергая изнутри неизжитые остатки оригенизма, также во многом предвосхитил учение Фессалоникийского святителя.

В течение раннего средневековья велся спор между номиналистами и реалистами о бытии идей, а следовательно и о свойствах Бога. Отголоски этого спора можно усмотреть и в паламитском споре: антипаламиты отрицали действительное бытие свойств, а Палама в течение раннего периода полемики подчеркивал их бытие даже чрезмерно, говоря, что одно – это Божество, а другое царство, святость и пр. Они являются существенным в Боге, как говорится и в использовавшемся Паламой седальне на Преображение:

«Сокровенное блистание под плотию

существенного Твоего, Христе, и божественного благолепия

на Святей Горе явил еси»,

и в его собственных триадах, где он говорил о «свете божественного и существенного благолепия».

Сам Григорий Палама неоднократно подчеркивал единство сущности и энергий. «Хоть и различается от божественной сущности божественная энергия, но в сущности и энергии единое Божество Бога». Современный греческий специалист по церковной истории и праву Власий Фидас сформулировал учение святитель Григория так: » непричаствуемой божественной сущности и причаствуемых энергий не отделяет нетварных энергий от божественной сущности, поскольку в каждой энергии является весь Бог, по причине неделимости божественной сущности».

4. Обожение и спасение

Различие между сущностью и энергией в Боге дало Паламе основание для правильного описания обновления человека, которое произошло во Христе. В то время как Бог остается по сущности неприступным, Он дает человеку возможность вступить с Ним в действительное общение Своми энергиями. Человек, приобщаясь божественным энергиям или божественной благодати, получает по благодати то, что Бог имеет по сущности. По благодати и через общение с Богом человек становится бессмертным, нетварным, вечным, бесконечным, одним словом становится Богом. «Всецело мы становимся богами без тождества по сущности». Все это получает человек от Бога как дар общения с Ним, как благодать, исходящую от самой сущности Божией, которая остается всегда непричастной для человека. «Обожение обоженных ангелов и людей не есть сверхсущностная сущность Бога, но сверхсущностной сущности Бога энергия, сосуществующая в обоженных».

Если человек деятельно не участвует в нетварной боготворящей благодати, он остается тварным результатом творческой энергии Бога, и единственной связью, соединяющей с Богом, остается связь творения с его Творцом. В то время как природная жизнь человека является результатом Божественной энергии, жизнь в Боге – это приобщение Божественной энергии, которое ведет к обожению. Достижение этого обожения определяется двумя важнейшими факторами – сосредоточением и обращением ума к внутреннему человеку и непрестанной молитвой в некоем духовном бодрствованиии, увенчанием чего становится общение с Богом. В этом состоянии человеческие силы сохраняют свою энергию, несмотря на то, что они оказываются выше привычных себе мер. Подобно тому, как Бог снисходит к человеку, так и человек начинает восхождение к Богу, дабы воистину осуществилась эта их встреча. В ней весь человек охватывается нетварным светом Божественной славы, который вечно посылается от Троицы, а ум восхищается Божественным светом и сам становится светом. И тогда таким образом ум, как свет, видит свет. «Боготворящий дар Духа есть неизреченный свет, и он творит божественным светом тех, кто обогатился им».

В данный момент мы соприкасаемся с одним из самых важных элементов учения Паламы. Опыт обожения и спасение человека являются возможной реальностью, начиная с настоящей жизни, со славным соединением исторического со сверхисторическим. Душа человека через приобретение вновь Божественного духа предвкушает отныне опыт Божественного света и божественной славы. Свет, который видели ученики на Фаворе, свет, который видят чистые исихасты ныне, и бытие благ будущего века составляют три этапа одного и того же события, слагаясь в единую сверхвременную реальность. Однако для будущей реальности, когда упразднится смерть, настоящая реальность является простым залогом.

Отождествление сущности и энергии в Боге, которому учили противники Паламы, разрушает самую возможность осуществления спасения. Если не существует нетварной благодати и энергии Божией, тогда человек или же приобщается Божественной сущности, или не может иметь никакого общения с Богом. В первом случае мы приходим к пантеизму, во втором разрушаются самые основания христианской веры, согласно которой человеку предлагается возможность действительного общения с Богом, которое осуществилось в богочеловеческом лице Иисуса Христа. Нетварная благодать Божия не освобождает душу человека от оков тела, но обновляет всего человека и переносит его туда, куда Христос вознес во время Своего Вознесения человеческую природу.

5. Учение о нетварном свете

Учение Паламы о нетварном свете божественного Преображения является одним из наиболее основополагающих, господствующих в его сочинениях направлений. Он ведет речь на основании своего собственного опыта, бывшего отправной точкой для его богословствования. Свет, который осиял Христа во время Преображения, не был тварью, но выражением Божественного величия, видения коего удостоились ученики, получив возможность видения после соответствующего приуготовления Божественной благодатью. Свет этот не был тварным «символом Божества», как полагал Варлаам, но божественным и нетварным. Святитель Григорий писал в ответ Варлааму: «Весь лик божественных богословов боялся назвать символом благодать этого света,… чтобы никто не посчитал тварным и чуждым Божеству этот божественнейший свет…».

Преподобный Максим Исповедник действительно называет этот свет символом, но не в смысле чувственного символа, символизирующего нечто высшее и духовное, а в смысле высшего «аналогически и анагогически», который полностью остается непостижимым для человеческого ума, но содержит в себе знание богословия, и преподает его способному увидеть и воспринять. Преподобный Максим пишет также о фаворском свете как о «природном символе Божества» Христа. Интерпретируя мысль преподобного Максима, святитель Григорий Палама противопоставляет неприродный символ природному, чувственное – чувству превыше чувства, когда «око видит Бога не при помощи чуждого символа, но видит Бога как символ». «Сын, родившись от Отца безначально, обладает безначально природным лучом Божества; слава же Божества становится славой тела…».

Итак, фаворский свет – это нетварная энергия Бога, которая созерцается умными очами «очищенного и облагодатствованного» сердца. Бог «как свет видится и светом творит чистых сердцем, почему и называется светом». Свет Фавора выше не только внешнего знания, но и знания от Писаний. Знание от Писаний подобно светильнику, который может попасть в мрачное место, а свет таинственного созерцания подобен яркой звезде, «каковой является солнце». Если и сравнивается фаворский свет с солнцем, но это только сравнение. Характер фаворского света выше чувства. Фаворский свет не был ни умопостигаемым, ни чувственным, но превыше чувства и понимания. Потому и просиял «не как солнце… но выше солнца. Хоть о нем и говорится по подобию, но между ними нет никакого равенства…».

Это видение света доподлинно, реально и совершенно, в нем принимает участие душа, вовлекающая в процесс видения весь душевнотелесный состав человека. Видение света приводит к единению с Богом и является признаком этого единения: «Имеющий тот свет неизреченно и видящий не по представлению больше, но видением истинным и находящимся превыше всех тварей, знает и имеет внутри себя Бога, ибо никогда не отделяется от вечной славы». Видение нетварного света в земной жизни – это драгоценный дар, преддверие вечности: » нетварный свет ныне дается достойным как залог, а в нескончаемом веке он будет осенять их нескончаемо». Это тот самый свет, который видят подлинные исихасты, которому приобщился и сам Палама. Вот почему святитель Григорий Палама сам стал великим вестником благодати и света.

Источник: http://moyhram.org/articles/61/2214/

Православный Церковный календарь

Текст утвержден Священным Синодом
Русской Православной Церкви
26 декабря 2012 года
(журнал № 131)

Творение Герасима монаха Микрагианнанита

Кондак 1, глас 8

Подобен: Взбранной Воеводе:

Фессалони́тскаго па́стыря всеизря́днаго и Це́ркве свети́ло многосве́тлое воспои́м в пе́снех боговеща́нных: Све́та бо незаходи́маго яви́ся селе́ние, и подае́т просвеще́ние и благода́ть незави́стную зову́щим:
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Икос 1

Ангел в ми́ре, я́ко вы́шних зри́тель, показа́лся еси́, Григо́рие всеблаже́нне, и богови́дным твои́м житие́м а́нгельская дарова́ния улучи́л еси́. Те́мже, твое́й све́тлости дивя́щеся, о́тче, вопие́м:
Ра́дуйся, и́мже Свет боже́ственный сия́ет;
ра́дуйся, и́мже тьма отгна́ся.
Ра́дуйся, прему́дрости ве́рте благово́ннейший;
ра́дуйся, наказа́ния лу́чшаго прича́стниче.
Ра́дуйся, высото́ неудобозри́мая высо́ких виде́ний;
ра́дуйся, глубино́ непроходи́мая даро́в духо́вных.
Ра́дуйся, я́ко еси́ церко́вная све́тлость;
ра́дуйся, я́ко показа́лся еси́ правосла́вных кре́пость.
Ра́дуйся, свети́ло ве́ры всесве́тлое;
ра́дуйся, свети́льниче благода́ти незаходи́мый.
Ра́дуйся, его́же ра́ди буесло́вцы умолка́ют;
ра́дуйся, его́же ра́ди богосло́вцы взыгра́ют.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 2

Зре́ние души́ твоея́ от ю́ности, о́тче, ко Христу́ Царю́ простира́я, ца́рския презре́л еси́ дворы́ и земну́ю сла́ву оста́вил еси́, по́стническими же труды́ Го́сподеви после́дуя, воспева́л еси́: Аллилу́ия.

Икос 2

Ра́зуму вне́шнему всему́ обучи́лся еси́, всеблаже́нне, я́ко разу́мен и зело́ остроу́мен, отню́дуже Прему́дрости Бо́жия добро́ты рачи́тель яви́лся еси́, Григо́рие, умудря́я боже́ственными словесы́ твои́ми благогове́йне ти вопию́щия:
Ра́дуйся, нра́вов преподо́бных сосу́де;
ра́дуйся, Све́та невеще́ственнаго сокро́вище.
Ра́дуйся, ко́рене благоро́днаго дре́во всепло́дное;
ра́дуйся, благоче́стия кинна́моне благово́нный.
Ра́дуйся, цве́те неувяда́емый земледе́лания та́инственнаго;
ра́дуйся, фи́никс многопло́дный благопло́дия душе́внаго.
Ра́дуйся, я́ко презре́л еси́ лесть мирску́ю;
ра́дуйся, я́ко прия́л еси́ благода́ть богода́нную.
Ра́дуйся, Христо́в служи́телю тепле́йший;
ра́дуйся, тле́нных вся́ческих превы́шший.
Ра́дуйся, душе́вныя си́лы оживи́вый;
ра́дуйся, страсте́й стремле́ния умертви́вый.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 3

Си́лою на Афо́не обле́клся еси́ свято́ю, прие́м и́ноческий о́браз, и в не́мощи пло́ти к по́стническим угото́вался еси́ трудо́м, Григо́рие блаже́нне, Укрепля́ющему тя зовы́й: Аллилу́ия.

Икос 3

Просия́л еси́ безмо́лвием и усе́рдным по́двигом вся́ким де́ятельнаго жи́тельства и у́мною моли́твою Спа́су в та́инстве соедини́лся еси́, Све́та боже́ственнаго исполня́ем и просвеща́я тебе́ вопию́щия:
Ра́дуйся, свети́льниче безмо́лвия;
ра́дуйся, о́бразе воздержа́ния.
Ра́дуйся, у́мныя моли́твы де́лателище;
ра́дуйся, де́ятельнаго жи́тельства сокро́вище.
Ра́дуйся, сосу́де многоце́нный дохнове́ния Уте́шителева;
ра́дуйся, уста́ богоно́сная гла́са духо́внаго.
Ра́дуйся, я́ко превозше́л еси́ преде́лы тле́ния;
ра́дуйся, я́ко взира́еши на сла́ву Бо́жию.
Ра́дуйся, зря́й Све́т боже́ственный;
ра́дуйся, Бо́га ви́дяй и от Него ви́димый.
Ра́дуйся, бу́яя упраздня́яй мудрова́ния;
ра́дуйся, лю́тая отгоня́яй нападе́ния.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 4

Пожи́в в безмо́лвии, я́коже а́нгел, о́тче, го́рнее светозаре́ние прия́л еси́ и, испо́лнь вои́стину боже́ственнаго Све́та, отше́л еси́ от Афо́на я́коже со́лнце, Григо́рие богому́дре, воспламеня́я пою́щия: Аллилу́ия.

Икос 4

Обличи́л еси́ боже́ственным сло́вом и прему́дрости си́лою и догма́ты святы́ми, богому́дре, злосла́вие Варлаа́мово, удиви́в вся твое́ю благода́тию, учи́тель бо боже́ственный вопию́щим показа́лся еси́:
Ра́дуйся, цевни́це благоче́стия;
ра́дуйся, паде́ние злоче́стия.
Ра́дуйся, Це́ркве вели́кий учи́телю;
ра́дуйся, богоза́рности невеще́ственныя испо́лненный.
Ра́дуйся, вети́е многому́дрый догма́тов пра́вых;
ра́дуйся, мечу́ обоюдоо́стрый на вся вражду́ющия.
Ра́дуйся, у́мных плеве́л искорени́телю;
ра́дуйся, доброде́телей небе́сных насади́телю.
Ра́дуйся, мно́гий в сло́ве благода́ти;
ра́дуйся, кро́ткий во все́х и незло́бивый.
Ра́дуйся, ве́рных сердца́ утвержда́яй;
ра́дуйся, страсте́й вины́ попаля́яй.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 5

Богоглаго́ливым язы́ком на собо́ре боже́ственнем, я́ко испо́лнь небе́сныя прему́дрости, изложи́л еси́, о́тче, Правосла́вия вои́стину святы́я догма́ты, я́ко отце́м единоду́шный, Григо́рие, с ни́миже зове́ши: Аллилу́ия.

Икос 5

Святи́тель богому́дрый, я́ко доброде́телей сокро́вище и таи́нник восхожде́ний боже́ственных, и Фессалони́тский па́стырь богови́ден и прему́др был еси́ боже́ственным жре́бием, преподо́бне, слы́ша от нас сицева́я:
Ра́дуйся, уста́ богосло́вов;
ра́дуйся, держа́во правосла́вных.
Ра́дуйся, иере́ев пра́вило точне́йшее;
ра́дуйся, па́стырей о́бразе богонапечатле́нный.
Ра́дуйся, трубо́ боговеща́нная уче́ний свяще́нных;
ра́дуйся, исто́чниче богостру́йный, во́ду но́ву источа́яй.
Ра́дуйся, Солу́ню благосла́вный пастыренача́льниче;
ра́дуйся, Правосла́вия богоглаго́ливый предста́телю.
Ра́дуйся, Све́та боже́ственнаго служи́телю;
ра́дуйся, жи́зни непоро́чныя учи́телю.
Ра́дуйся, душе́вную скве́рну очища́яй;
ра́дуйся, ве́рных ре́вность возбужда́яй.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 6

Пропове́дник Све́та боже́ственнаго быв, богоглаго́ливе, я́ко того́ прича́стник в житии́, на той подъе́мшия гла́с слове́с све́тлостию затми́л еси́, и вся воздви́гл еси́, Григо́рие, Бо́гови зва́ти: Аллилу́ия.

Икос 6

Возсия́в на собо́ре, я́ко све́тлый богосло́в и уста́ неизглаго́ланныя Прему́дрости, неприча́ствуемо бы́ти Бо́жие существо́ боговеща́яй пропове́дал еси́, прича́ствуемо же де́йство, тебе́ вопию́щим, о́тче:
Ра́дуйся, ве́лий священнояви́телю;
ра́дуйся, боже́ственный богояви́телю.
Ра́дуйся, вы́шния све́тлости возвести́телю;
ра́дуйся, обоже́ния све́тлый тайнописа́телю.
Ра́дуйся, у́мнаго трезве́ния вождю́ богови́дный;
ра́дуйся, моли́твы вну́тренния наста́вниче непреле́стный.
Ра́дуйся, я́ко испо́лнился еси́ благода́тей небе́сных;
ра́дуйся, я́ко приобщи́лся еси́ осия́ний боже́ственных.
Ра́дуйся, Бо́жию ви́девый све́тлость;
ра́дуйся, страсте́й изгоня́яй те́мность.
Ра́дуйся, догма́тов правосла́вных основа́ние;
ра́дуйся, струй богото́чных исто́чниче.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 7

Ве́лий во святи́телех вои́стину показа́лся еси́, Григо́рие му́дре, богояви́телю, я́ко апо́стольским житие́м и ди́вными доброде́тельми украше́н, преподо́бне, и вся воздвиза́еши пе́ти: Аллилу́ия.

Икос 7

Не́ктар невеще́ственный боже́ственный и ма́нну душепита́тельную и мед и́же из ка́мене источа́ющся, я́ко рече́ свяще́нный Дави́д, твои́х слове́с завеща́ния подаю́т, Григо́рие всечу́дне, веселя́ще вопию́щия:
Ра́дуйся, язы́че сладча́йший;
ра́дуйся, зра́че боже́ственнейший.
Ра́дуйся, подо́бниче Спа́сов и подража́телю;
ра́дуйся, ревни́телю отце́м и сообита́телю.
Ра́дуйся, ве́яние небе́сное, ду́ши прохлажда́ющее;
ра́дуйся, росо́ духора́дованная, нас ороша́ющая.
Ра́дуйся, благово́ние свято́е чи́стаго жи́тельства;
ра́дуйся, пи́ще соверше́нная душе́внаго пи́ршества.
Ра́дуйся, ча́ше не́ктара безсме́ртнаго;
ра́дуйся, лю́тых мудрова́ний обличи́телю.
Ра́дуйся, богоно́сцев сия́ние му́дрых;
ра́дуйся, люде́й води́телю правосла́вных.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 8

Стра́нная даде́ся благода́ть во излия́нии бога́те устна́ма твои́ма, богояви́телю, отню́дуже, я́ко ве́лия река́, из Еде́ма происходя́щая, Григо́рие, Це́рковь всю напоя́еши, Го́сподеви вопию́щую: Аллилу́ия.

Икос 8

Гора́, о́тче, Афо́нская све́тлыя твоя́ по́двиги с Солу́нем пропове́дует, и вся Це́рковь ве́рных я́ко богоза́рнаго тя честву́ет изъяви́теля Све́та и́же па́че смы́сла, и́мже просвеща́еши вопию́щия:
Ра́дуйся, уста́ богоно́сная;
ра́дуйся, сосу́де мироно́сный.
Ра́дуйся, трисо́лнечнаго осия́ния орга́не;
ра́дуйся, безмо́лвия соверше́ннаго ни́во.
Ра́дуйся, до́ме богосве́тлый боже́ственнаго де́йства;
ра́дуйся, бога́тство некра́домое и́же в Ду́се живота́.
Ра́дуйся, я́ко прия́л еси́ боже́ственная дая́ния;
ра́дуйся, я́ко отврати́л еси́ Варлаа́мова пустосло́вия.
Ра́дуйся, и́мже Афо́н велича́ется;
ра́дуйся, и́мже пре́лесть отгоня́ется.
Ра́дуйся, све́тлая Солу́ню сла́во;
ра́дуйся, тве́рдая Правосла́вия держа́во.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 9

Ре́ки от чре́ва твоего́ та́инственным одожде́нием с небесе́, я́ко рече́ Спас, теку́т, о́тче прему́дре, и жа́ждущая сердца́ напоя́ют от живо́тныя струи́, Григо́рие, Бо́гови зва́ти: Аллилу́ия.

Икос 9

Легча́йше, о́тче, подъя́л еси́ искуше́ния разли́чная за до́брое испове́дание, и я́коже зла́то во огни́ искуше́н все́ми, превозсия́л еси́, возводя́ к лу́чшим благогове́йне ти вопию́щия:
Ра́дуйся, ка́меню благому́жества;
ра́дуйся, ка́меню терпе́ния.
Ра́дуйся, искуше́ний наше́ствия не убоя́выйся;
ра́дуйся, страсте́й пещь угаси́вый.
Ра́дуйся, стено́ неколеби́мая Це́ркве Христо́вы;
ра́дуйся, свети́льниче многосве́тлый люде́й богому́дрых.
Ра́дуйся, я́ко ско́рби в ра́дости поне́сл еси́;
ра́дуйся, я́ко Го́сподеви со сла́вою предста́л еси́.
Ра́дуйся, Бо́жия та́инства пропове́давый;
ра́дуйся, ве́рным спаси́тельная предложи́вый.
Ра́дуйся, душ домострои́телю боже́ственный;
ра́дуйся, Христо́в дру́же боже́ственнейший.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 10

Уст твои́х словесы́ правосла́вная ве́ра утверди́ся в Ду́се боже́ственнем: дре́вним бо боже́ственным отце́м единонра́вен и единоду́шен быв, гла́сы тех, преподо́бне, возгла́вил еси́, поя́: Аллилу́ия.

Икос 10

Све́та нетва́рнаго наслажда́яся луча́ми, возсия́вшаго на Фаво́ре, сего́ словопису́еши свяще́нне сла́ву, добро́ту, све́тлость и воздвиза́еши, свя́те, ко приобще́нию вопию́щия:
Ра́дуйся, све́та нетва́рнаго таи́нниче;
ра́дуйся, от страсте́й душетле́нных изба́вителю.
Ра́дуйся, бу́дущаго благосла́вия предначина́ние;
ра́дуйся, су́щих в ско́рби ду́ш утеше́ние.
Ра́дуйся, я́ко бу́ию показа́л еси́ му́дрость Варлаа́мову;
ра́дуйся, я́ко возвести́л еси́ Ду́ха благода́ть.
Ра́дуйся, архиере́ев боже́ственное удобре́ние;
ра́дуйся, светоно́сное сокро́вище богосло́вия.
Ра́дуйся, све́та невеще́ственнаго зерца́ло;
ра́дуйся, чужды́х догма́тов се́рпе.
Ра́дуйся, ра́досте правосла́вных и да́ре;
ра́дуйся, вра́жий ро́г низверга́яй.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 11

Высо́ким помышле́нием и прему́дростию боже́ственною пропове́дав Бо́жия вели́чия, Ду́ха боже́ственных плодо́в открыва́еши благода́ти, Григо́рие, чи́стым ду́хом, и́хже причаща́ются вопию́щии: Аллилу́ия.

Икос 11

Светоза́рно твое́ житие́ доброде́телей луча́ми, Григо́рие, яви́ся, боговеща́нне, испо́лнь же све́та вои́стину уче́ние твое́, блаже́нне: Бо́гови бо приво́диши вся́ческия уче́нии твои́ми, вопию́щия:
Ра́дуйся, исто́чниче уче́ния;
ра́дуйся, утвержде́ние Правосла́вия.
Ра́дуйся, жи́тельства свята́го о́бразе;
ра́дуйся, Це́ркве боже́ственныя ве́нче.
Ра́дуйся, жития́ чисте́йшаго возвести́телю чу́дный;
ра́дуйся, сло́ва благода́тнаго пропове́дниче свяще́нный.
Ра́дуйся, я́ко душ вся́ку скве́рну очища́еши;
ра́дуйся, я́ко на спасе́ния стезю́ наставля́еши.
Ра́дуйся, свети́льниче невеще́ственных осия́ний;
ра́дуйся, свети́ло вы́шних тайнонауче́ний.
Ра́дуйся, его́же ра́ди Це́рковь лику́ет;
ра́дуйся, его́же ра́ди всяк ве́рный боже́ственно ра́дуется.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 12

Ра́дость испроси́ боже́ственную и душ спасе́ние, Григо́рие, му́дрый святи́телю, приходя́щим к тебе́ благогове́йне и све́тлыя твоя́ по́двиги честву́ющим; све́та бо я́ко служи́тель, просвеща́еши вопию́щия: Аллилу́ия.

Икос 12

Пою́ще твоя́ труды́ и боже́ственныя по́двиги, я́же соверши́л еси́ Це́ркве ра́ди, благочести́вых ли́цы вы́ну пою́т тя, Григо́рие, и благода́рными усты́ вопию́т ти непреста́нно:
Ра́дуйся, держа́во Це́ркве;
ра́дуйся, вети́е благоче́стия.
Ра́дуйся, пустосло́ва Акинди́на постыди́вый;
ра́дуйся, си́лу богода́нную яви́вый.
Ра́дуйся, апо́столом купножи́телю, я́ко во всех подража́тель;
ра́дуйся, о́бщниче и прича́стниче зари́ богонача́льныя.
Ра́дуйся, Фессалони́тская све́тлая денни́це;
ра́дуйся, Правосла́вия подви́жниче богоглаго́ливый.
Ра́дуйся, душ на́ших наслажде́ние;
ра́дуйся, вся́каго правосла́внаго утвержде́ние.
Ра́дуйся, хра́ма честна́го твоего́ све́тлосте;
ра́дуйся, люде́й ве́рных твои́х весе́лие.
Ра́дуйся, о́тче Григо́рие, благода́ти пропове́дниче.

Кондак 13

О боже́ственный о́тче, таи́нниче неизглаго́ланных, Григо́рие, отце́в кра́ю, твои́х люде́й приими́ гла́сы и твое́ предста́тельство да́ждь всем: ве́рно бо к тебе́ притека́ем и Тро́ице вопие́м: Аллилу́ия.

Сей кондак глаголи трижды, посем 1-й икос и 1-й кондак.

Молитва святителю Григорию Паламе, архиепископу Солунскому

О треблаже́нная и честна́я вои́стину и превожделе́нная главо́, безмо́лвия держа́во, мона́шествующих сла́во, о́бщее богосло́вов и отце́в и учи́телей укра́шение, апо́столов сподви́жниче, испове́дников и му́чеников безкро́вный ревни́телю и венча́телю словесы́ и дея́ньми и благоче́стия побо́рниче и воево́до взбра́нный, боже́ственных догма́тов высо́кий изъясни́телю и учи́телю, пре́лести многоразли́чных ересе́й потреби́телю, всея́ Це́ркве Христо́вы предста́телю, и стра́же, и изба́вителю! Ты и преста́влься ко Христу́ назира́еши у́бо и ны́не ста́до твое́ и всю Це́рковь свы́ше, боле́зни разли́чныя исцеля́я и словесы́ твои́ми вся управля́я, и е́реси изгоня́я, и многообра́зных страсте́й избавля́я. Приими́ же и на́ше сие́ моле́ние и изба́ви нас от страсте́й и искуше́ний, и треволне́ний, и бед, и осла́бу и мир и благоде́нствие нам пода́ждь, о Христе́ Иису́се Го́споде на́шем, Ему́же сла́ва и держа́ва подоба́ет со безнача́льным Его́ Отце́м и Животворя́щим Ду́хом, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.

Источник: https://azbyka.ru/days/sv-grigorij-palama-solunskij-fessalonikijskij

Святитель Григорий Палама

Дни памяти: 19 февраля, 14 ноября
Григорий Палама

Святитель Григорий Палама, архиепископ Солунский, родился в 1296 году в Малой Азии. Во время турецкого нашествия семья бежала в Константинополь и нашла приют при дворе Андроника II Палеолога (1282–1328). Отец святого Григория стал крупным сановником при императоре, но вскоре умер, и сам Андроник принял участие в воспитании и образовании осиротевшего мальчика. Обладая прекрасными способностями и большим прилежанием, Григорий без труда освоил все предметы, составлявшие полный курс средневекового высшего образования. Император хотел, чтобы юноша посвятил себя государственной деятельности, но Григорий, едва достигнув 20 лет, удалился на Святую Гору Афон в 1316 году (по другим сведениям, в 1318) и поступил послушником в монастырь Ватопед, где под руководством старца, преподобного Никодима Ватопедского (память 11 июля), принял постриг и начал путь подвижничества. Через год ему явился в видении святой евангелист Иоанн Богослов и обещал свое духовное покровительство. Мать Григория вместе с его сестрами также приняла монашество.

После преставления старца Никодима инок Григорий проходил 8 лет свой молитвенный подвиг под руководством старца Никифора, а после кончины последнего перешел в Лавру преподобного Афанасия. Здесь он прислуживал за трапезой, а затем стал церковным певцом. Но через три года (1321), стремясь к более высоким ступеням духовного совершенства, он поселился в небольшой отшельнической обители Глоссии. Настоятель этой обители стал учить юношу сосредоточенной духовной молитве — умному деланию, которое постепенно разрабатывалось и усваивалось монахами, начиная с великих пустынников IV века, Евагрия Понтийского и преподобного Макария Египетского (память 19 января). После того, как в XI веке в трудах Симеона Нового Богослова (память 12 марта) подробное освещение получили внешние молитвенные приемы умного делания, оно было усвоено афонскими подвижниками. Опытное применение умного делания, требующее уединения и безмолвия, получило название исихазма (от греч. покой, молчание), а сами практикующие его стали называться исихастами. За время пребывания в Глоссии будущий святитель полностью проникся духом исихазма и принял его для себя как основу жизни. В 1326 году из-за угрозы нападения турок вместе с братией он перебрался в Солунь (Фессалоники), где тогда же был рукоположен в сан священника.

Свои обязанности пресвитера святой Григорий сочетал с жизнью отшельника: пять дней недели проводил в безмолвии и молитве, и только в субботу и воскресенье пастырь выходил к народу — совершал богослужение и произносил проповеди. Его поучения часто вызывали у предстоящих в храме умиление и слезы. Однако полная отрешенность от общественной жизни святителю была несвойственна. Иногда он посещал богословские собрания городской образованной молодежи во главе с будущим Патриархом Исидором. Возвращаясь как-то из Константинополя, он обнаружил близ Солуни местечко Верии, удобное для уединенной жизни. Вскоре он собрал здесь небольшую общину монахов-отшельников и руководил ею в течение 5 лет. В 1331 году святитель удалился на Афон и уединился в скиту святого Саввы, близ Лавры преподобного Афанасия. В 1333 году он был назначен игуменом Есфигменского монастыря в северной части Святой Горы. В 1336 году святитель вернулся в скит святого Саввы, где занялся богословскими трудами, которых не оставлял уже до конца жизни.

А между тем в 30-е годы XIV века в жизни Восточной Церкви назревали события, поставившие святителя Григория в ряд наиболее значительных вселенских апологетов Православия и принесшие ему известность учителя исихазма.

Около 1330 года в Константинополь из Калабрии приехал ученый монах Варлаам. Автор трактатов по логике и астрономии. умелый и остроумный оратор, он получил кафедру в столичном университете и стал толковать сочинения Дионисия Ареопагита (память 3 октября), апофатическое богословие которого было признано в равной мере и Восточной и Западной Церквами. Вскоре Варлаам поехал на Афон, познакомился там с укладом духовной жизни исихастов и, на основании догмата о непостижимости существа Божия, объявил умное делание еретическим заблуждением. Путешествуя с Афона в Солунь, оттуда в Константинополь и затем снова в Солунь, Варлаам вступал в споры с монахами и пытался доказать тварность Фаворского света; при этом он не стеснялся поднимать на смех рассказы иноков о молитвенных приемах и о духовных озарениях.

Святитель Григорий, по просьбе афонских монахов, обратился сначала с устными увещаниями. Но, видя безуспешность подобных попыток, он письменно изложил свои богословские доводы. Так появились «Триады в защиту святых исихастов» (1338). К 1340 году афонские подвижники с участием святителя составили общий ответ на нападки Варлаама – так называемый «Святогорский томос». На Константинопольском Соборе 1341 года в храме Святой Софии произошел спор святителя Григория Паламы с Варлаамом, сосредоточившийся на природе Фаворского света. 27 мая 1341 года Собор принял положения святителя Григория Паламы о том, что Бог, недоступный в Своей Сущности, являет Себя в энергиях, которые обращены к миру и доступны восприятию, как Фаворский свет, но являются не чувственными и не сотворенными. Учение Варлаама было осуждено как ересь, а сам он, преданный анафеме, удалился в Калабрию.

Но споры между паламитами и варлаамитами были далеко не закончены. К числу вторых принадлежали ученик Варлаама, болгарский монах Акиндин и Патриарх Иоанн XIV Калека (1341–1347); к ним склонялся и Андроник III Палеолог (1328–1341). Акиндин выступил с рядом трактатов, в которых объявлял святителя Григория и афонских монахов виновниками церковных смут. Святитель написал подробное опровержение домыслов Акиндина. Тогда Патриарх отлучил святителя от Церкви (1344) и подверг темничному заключению, которое продолжалось три года. В 1347 году, когда Иоанна XIV на патриаршем престоле сменил Исидор (1347–1349), святитель Григорий Палама был освобожден и возведен в сан архиепископа Солунского. В 1351 году Влахернский Собор торжественно засвидетельствовал православность его учения. Но солуняне приняли святителя Григория не сразу, он вынужден был жить в разных местах. В одну из его поездок в Константинополь византийская галера попала в руки турок. Святителя Григория в течение года продавали в различных городах как пленника, но и тогда он неутомимо продолжал проповедь христианской веры.

Лишь за три года до кончины вернулся он в Солунь. Накануне его преставления ему явился в видении святитель Иоанн Златоуст. Со словами «В горняя! В горняя!» святитель Григорий Палама мирно преставился к Богу 14 ноября 1359 года. В 1368 году он был канонизован на Константинопольском Соборе при Патриархе Филофее (1354–1355, 1362–1376), который написал житие и службу святителю.

Источник: https://days.pravoslavie.ru/Life/life2538.htm

Рубрики: Записи

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *